– Именно так будет думать настоящий Драгонсикер. Рианнон тобой бы очень гордилась. Я знаю, что Доминик гордится тобой.

– Ты не слышал, как там Доминик и Манолито?

– Они оба в земле. Лечатся. У Доминика уйдет много времени, прежде чем он исцелится. Раны Манолито тоже серьезные, но Доминик оставался на барьере, и его тело горело, давая тебе время разобрать плетения. Ожоги были очень серьезные. Грегори боится, что у него останутся шрамы, а Карпатцы очень редко покрываются шрамами.

– Как ужасно. Я иногда чувствовала его боль, но он закрывался от меня большую часть времени. Я совершенно не могла ему помочь, хотя и знала, как он страдает.

– Мужчины Карпатцы защищают своих женщин, Наталья. Это то, кем мы являемся.

Она стала водить пальчиками вверх и вниз по его руке.

– Я знаю, что со мной трудно.

– Мы решим все трудности. Они бывают во всех отношениях.

Молодая женщина отодвинулась достаточно, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Мы ничего не будем решать, если ты думаешь, что сможешь задвинуть меня в угол во время опасности.

– Я могу об этом только мечтать, – Викирнофф поцеловал ее в нос, – Я гордился тобой во время обращения Габриэллы. Ты действительно помогла ей пройти через это. Надеюсь, что к приезду ее сестры она проснется и будет счастлива.

– Я думаю, что она будет счастлива. Ее больше волновал Гарри, и что мужчины Карпатцы теперь от неё ждут решения. Если она любит Гарри, я не думаю, что кто-то будет возражать, чтобы она была с ним.

Викирнофф продолжал молчать, его руки скользили вверх и вниз по ее обнаженной коже, просто желая почувствовать, какая она мягкая. Наталья задрожала под его руками, придвигаясь ближе к нему так, что ее груди касались его груди.

– Ты думаешь, твой Михаил сможет найти возможность уничтожить книгу?

– Даже если не сможет, она будет с ним в безопасности. У него нет желания ее открывать, тем более, использовать ее, поэтому, я думаю, пока он не найдет способ ее уничтожить, нам не о чем беспокоиться.

– Я рада, что больше не несу за нее ответственность. Он был великолепен. Ты когда-либо видел такое?

Викирнофф покачал головой.

– Ходили слухи, какие-то туманные легенды об особом союзе семей Дубрински и Даратразанофф, было какое-то оружие, которое было необходимо скрыть, но я точно не знаю всего, что произошло. Я только рад, что это случилось.

– Я тоже. И сказала ли я тебе спасибо за избавление от ножа? Я не хотела даже думать, что он все еще есть где-то в мире и сможет найти возможность вернуться к Ксавьеру.

Карпатец схватил ее за бедра и поднял ее с себя, усаживая рядом. Наталья слегка вскрикнула.

– Эй! Я пытаюсь избавиться от джинсов.

– Да, так и есть, – он взмахнул рукой в ее сторону и раздражающий их обоих материал исчез, – Мы попрактикуемся в избавлении тебя от одежды в следующий раз, но сейчас я не могу больше ждать, – Викирнофф устроился позади нее, слегка наклоняя ее вперед, опуская ее руки на упавший ствол. Его рука скользнула между ее ног, поглаживая и лаская, погружая пальцы глубоко.

Все ее тело содрогнулось, и Наталья толкнулась назад навстречу ему.

– Какой нетерпеливый, – подразнила она. – Но и я тоже.

Викирнофф вошел в нее, длинным глубоким рывком, приковывая их друг к другу, слыша ее мягкий вскрик удовольствия и чувствуя огонь, проходящий сквозь ее тело. У него уйдет несколько жизней, чтобы насытиться ею. И еще больше жизней уйдет, чтобы поверить, какое же чудо было ему дано.

– Ты моя, ainaak s'ivamet jutta. Ты навсегда связана с моим сердцем.

– Так же, как и ты с моим.