Я шумно сглотнул и начал:

— Я получал твою почту…

Он грозно прищурился:

— Мою что?

Я достал из кармана письма и передал ему.

— Твою почту. Письма из дому, — пояснил я. — И пришел за своими. Если они у тебя.

— Ты кто вообще такой? — спросил он и приблизился на шаг.

— Я тоже Дэвид Стивенсон, — отвечал я. — Видишь ли, я приехал в лагерь…

— Уноси ноги! — заорал он, угрожающе потрясая кулаками. — Не попадайся им на глаза!

Вот черт! Да этот малый спятил!

— Послушай, — взмолился я. — Только отдай мне мои письма, и я уйду.

— Вон! Вон! Вон! — завизжал он.

Я пулей вылетел за дверь и скатился вниз по ступенькам крыльца. Костлявый парень куда-то делся.

Я заковылял сквозь густой бурьян, огибая пни и валуны.

И тут я почуял знакомый запах. Запах лагерного костра. Я прислушался. Потрескивание. Звонкие щелчки.

Я присел на корточки позади здоровенного валуна. Увидел мерцающие отблески лагерного костра. И ребят, дюжины ребят, окруживших его. Руки сплетены. Раскачиваются взад и вперед. И стонут, и стонут.

Что ж это за лагерь такой? — подумалось мне.

Я с трудом сглотнул. Тут явно что-то не так!

Я вскочил на ноги, намереваясь броситься наутек. Но длинная костлявая рука метнулась вниз и схватила меня за запястье.

Тот парень с крыльца! Его глаза полыхали свирепым красным огнем, когда он тащил меня к костру.

Я отчаянно вырывался. Но высвободиться из мертвой хватки костлявого не мог.

Продолжая раскачиваться, обитатели лагеря повернулись к нам. Стеная.

Их запавшие, остекленевшие глаза уставились прямо в мои. Неужели они в каком-то странном трансе?

Они опустили руки. И двинулись к нам.

Мое лицо покраснело, когда его коснулся жар пляшущего пламени.

И внезапно я со всей ясностью понял, что произойдет дальше. Они собирались затолкать меня прямо в огонь.

— Нееееет! — завопил я.

Отчаянно дернувшись, я вырвался на свободу. И дал стрекача. Еще никогда в жизни я так не бегал.

Я запрыгнул в лодку. Лихорадочно гребя, пересек озеро. А потом бросился к своему домику.

А там, на крылечке, меня уже поджидал Сэм, прохаживаясь взад и вперед. Взад и вперед.

— Сэм! Сэм! — выкрикнул я, задыхаясь.

— Стивенсон! Где тебя черти носят?! Тебя всем лагерем ищут! И мать твоя звонила. Говорит, они уже выехали за…

— Сэм! Послушай! — и я выложил ему все, как на духу. И про лагерь. И про другого Дэвида Стивенсона. И про печальных, стонущих ребят. И про костлявого, что пытался затащить меня в пламя.

Сэм сурово уставился на меня.

— Дэвид, ты вообще о чем? На этом озере есть только один лагерь.

— Нет! Ошибаешься, Сэм. Я видел его. И на табличке было написано — «Лагерь Тимбер Лэйн Хиллс»!

Сэм задумчиво потер подбородок.

— Ну, когда-то на той стороне озера действительно находился лагерь, — произнес он. — Но как-то летом, тридцать годков назад, если точнее, он сгорел дотла.

— Нет! — взвизгнул я. — Он здесь. Я покажу!

Сэм проводил меня до двери домика.

— Никуда мы не пойдем, на ночь глядя. Подождет до утра.

— Но…

— До утра! — оборвал меня Сэм. — А теперь марш в домик и на боковую!

В полной растерянности доковылял я до койки.

— Я же знаю, что я видел, — пробормотал я, забираясь в постель.

Я схватил фонарик и снова достал письма. Включил его и посветил на один из конвертов.

— Видишь, я не сумасшедший. Вот, почитай. Дэвид Стивенсон. Лагерь Тимбер Лэйн Хиллс.

Тут я посмотрел на уголок конверта. И ахнул.

Почтовая марка.

Она была датирована 10 июля…

…1964 года.

Как рыба в воде

— То есть, сидеть мне в этой гадкой квартире-душегубке ВСЕ ЛЕТО! Ну мам, тут же такая скукотень!

Мы всегда ездили отдыхать на озеро. Каждое лето. И тут мама заявляет, что в этом году не выгорит.

— Все дело в деньгах, — сказала мама. — Домик на берегу арендовать дорого, а мы нынче на мели.

В плане денег, этот год был сплошной катастрофой. Год родительского развода. Год, когда все полетело к чертям.

Мама стояла в углу возле моей кровати и смотрела на меня. Боялась, наверное, что я зареву, или еще что-нибудь выкину. Но я не заревел. Я улыбнулся ей и сказал, что все путем — хотя все было хуже некуда.