Я увернулся. Взбрыкнул ногами. Нырнул на дно аквариума.

Я выжидал, глядя, как она нарезает вокруг меня круги. Я поднял копье.

Я прицелился — и метнул его.

Мимо.

Рыба двигалась слишком быстро.

Я увидел, как злобно сверкнули ее глаза. Она устремилась вниз. Я прижался спиною к стенке аквариума. Она круто развернулась и с размаху огрела меня хвостом.

Удар ошеломил меня; колени подогнулись, и я начал заваливаться на дно.

Сверху медленно опускалось копье. Я успел схватить его как раз в тот момент, когда рыбина атаковала вновь.

Огромная желтая туша метнулась ко мне. Я отвел руку с копьем назад — и вогнал его прямо ей в подбрюшье.

Что же я наделал? — спрашивал я себя, глядя, как она поплыла прочь на боку. Только что я прикончил одного из своих любимцев!

Но переживать не хотелось. В конце концов, он и сам был хорош — чуть меня не сожрал!

Золотая рыбка перевернулась на спину и испустила дух. Но расслабляться было не время. Теперь на меня вытаращились остальные рыбы.

Я подхватил копье и выставил перед собой. Неужели придется дать бой каждой?

Два неона подплыли поближе. Это были самые мелкие рыбки в аквариуме. Но теперь даже они были больше меня! Если они нападут разом, я обречен!

И тут, откуда-то издалека, послышались голоса. Слова приглушались толщей воды. Но сквозь стекло я разглядел маму и Сару.

Они вошли в мою комнату. Не иначе беспокоились, куда я подевался.

Я понимал, что не смогу до них докричаться. Особенно со дна аквариума! Но как еще можно подать им сигнал? Как еще я смогу привлечь их внимание?

Мое сердце заколотилось, когда я увидел, как Сара подходит к аквариуму. Она смотрела прямо в воду. Затем окунула пальчик и ткнула им мертвую рыбину.

— Мам, смотри, там дохлая рыбка! — позвала она.

Я видел, как мама подошла к Саре, встала у нее за спиной и уставилась на рыбу. Потом увидел, как она взяла белый сачок, который я всегда держал рядом с аквариумом.

Сачок! Она собирается вытащить дохлую рыбку, понял я.

Я глубоко вздохнул и оттолкнулся ногами от дна аквариума. Изо всех сил поплыл вверх.

Я отчаянно работал руками и ногами. Я должен был попасть в сачок. Это мой единственный шанс выбраться.

Я всплывал все выше и выше. Задыхаясь, достиг я поверхности; каждый мускул нещадно болел. Обеими руками я ухватился за край сачка и влез в сеть.

Да!

Я пытался встать. Пытался помахать маме рукой. Но сетка погрузилась в воду. Я изо всех сил цеплялся за нее, чтобы не выскользнуть.

— Ооооой! — вскрикнул я, когда сверху обрушилось что-то тяжелое.

Тяжелое и вонючее.

Дохлая рыбина.

Я пытался ее столкнуть, но не хватило сил. Я не мог дышать. Она меня расплющит!

А потом я почувствовал, как вода уходит. Сачок поднимали из аквариума. Тяжелая рыбина стала еще тяжелей.

Мама понесла сачок прочь из комнаты. Я пытался до нее докричаться. Но дохлая рыба давила мне на лицо.

Куда же меня несут?

О нет! Я понял! Меня несли туда, где находят свое последнее пристанище все золотые рыбки.

В сортир!

— Пожалуйста, мамочка! — завопил я, сумев-таки в приступе отчаяния спихнуть с себя рыбий труп. — Пожалуйста, не смывай меня! Пожалуйста, мама, не смывай своего единственного сына!

Я забрался на рыбью тушу. Но мама по-прежнему меня не слышала.

— Пожалуйста не смывай меня! Я тоже здесь, мама! Это я! Пожалуйста, не смывай!

Она наклонила сачок. Я попытался ухватиться за край. Безуспешно.

И я полетел вниз.

Вниз, вниз.

Падая, я зажмурился. Я чувствовал, как воздух обдувает меня, высушивая мое крошечное тело.

Я ожидал громкого всплеска.

Но вместо этого мои ступни ударились об пол.

Я в изумлении открыл глаза. Я стоял лицом к лицу с мамой.

Она была так ошарашена, что уронила сачок.

— Эрик! Откуда ты взялся?! — взвизгнула она.

— Ой. Э… Я сидел у себя в комнате, — сказал я, стараясь говорить так, будто ничего не случилось.

Но чувствовал я себя совершенно иначе. Мне хотелось скакать до потолка и вопить: «Я снова стал собой! Я снова стал собой!»

* * *

Как мне удалось вернуться к своему нормальному размеру? Я раздумывал над этим почти весь день. И пришел к выводу: все потому, что я обсох. Как только я оказался на открытом воздухе, то немедленно сделался прежним.