Вечный конкурент Чучупака — левый атаман Коцур, — провозгласив себя союзником Махно, возобновил войну чигиринцев против холодноярцев. В середине октября Коцур разбил отряд Чучупака и захватил Мельники. Тогда «анархисты» сожгли несколько десятков хат «кулаков», в том числе дом Василия Чучупака. После месяца непрерывных боев гайдамакам Холодного Яра удалось выбить чигиринцев Коцура и белогвардейцев из своего района.

Чучупак стал полным хозяином района Холодного Яра уже тогда, когда большевики, возвращаясь в Украину, захватили Киев. У Чучупака наметились контакты с наступающей Красной армией, совместно с несколькими повстанческими «армиями» в начале января 1920 года его отряд участвовал в налете на Черкассы. Штурм повстанцами Черкасс помог Красной армии овладеть югом Киевщины. За участие в антиденикинской операции командование красных предложило отряду Чучупака влиться в красноармейские части, а атаману — стать командиром красного полка. Но тот отказался. Несмотря на это, в январе 1920 года большевики не стали воевать с Чучупаком, считая его «советским» атаманом.

С февраля 1920 года Чучупак возобновил борьбу против красных и атамана Коцура, формально подчинившись главному атаману Херсонщины и Екатеринославщины Андрею Гулому-Гуленко. Впрочем, в своей «республике» Чучупак продолжал проводить собственную политику.

10 февраля «Зимняя» армия УНР атамана Омельяновича-Павленко вошла на отдых в район Холодного Яра. Командующий армии УНР дал Чучупаку «конкретные инструкции относительно роли Холодного Яра в общем повстанческом движении». Со своей стороны, атаман стремился использовать «Зимнюю» армию для полного разгрома «вольницы» Коцура.

Март 1920 года прошел в борьбе холодноярцев с возвратившейся коммунистической властью, а в апреле провокатор заманил атамана Чучупака в ловушку. Понимая, что ему не уйти от погони эскадрона красных, атаман застрелился. Его брат — Петр Чучупак, бывший начальником штаба отрядов гайдамаков Холодного Яра, вскоре был арестован чекистами и умер в тюрьме.

Дело погибших братьев еще более года продолжали Алексей и Семен Чучупаки. Оба брата были членами Повстанческого штаба Холодного Яра, но в августе 1921 года сдались властям по амнистии, на время сохранив себе жизнь.

* * *

В истории повстанчества юга Киевщины одну из главных ролей играл уже неоднократно упоминавшийся нами атаман Коцур (в литературе встречаются и другие варианты его фамилии — Коцюра, Кацюра, Коцюр). Он принадлежал к той породе местных атаманов, которые не могли претендовать на всеукраинскую власть и довольствовались царствованием в отдельном уезде, волости или местечке, которые обычно именовали «республикой». Село Субботов (находящееся в 25 километрах от Холодного Яра) называли «Коцуровской республикой», а Коцура — «маленьким Махно». Он, так же как и Махно, колебался вместе с крестьянской стихией, стремясь к полной независимости от любой власти — красной, белой, жовто-блакитной...

Спиридон (иногда неверно Свирид) Коцур родился в селе Субботов приблизительно в 1884–1886 годах. О молодости атамана Коцура сохранились противоречивые сведения. По одним данным, он был сельским учителем, а с 1914 года сражался на Юго-Западном фронте и дослужился до прапорщика кавалерии. Когда в феврале 1917 года на фронт, где воевал Коцур, пришли вести о революции, он стал активным сторонником всех революционных начинаний. По другим сведениям, еще в 1906–1908 годах Коцур был анархистом-коммунистом (организации местного атамана Иустина Жука), участвовал в ограблениях поездов и в террористических актах, за что был приговорен к пожизненной каторге. Согласно этой версии, каторжанина Коцура освободила революция.

Вернувшись с фронта (или с каторги) в родные места, Коцур становится одним из организаторов создания в Субботове «Вольного казачества». В составе куреня Чигиринских казаков он служил Центральной Раде, был комиссаром Субботова, принимал участие в борьбе с красными, и в итоге переходит под «светлую» руку гетмана Скоропадского. Но когда по приказу гетмана стали разоружать и ликвидировать казацкие формирования в Украине, Коцур провозгласил себя «независимым атаманом крестьянской вольницы». В октябре 1918 года Коцур и Иов Тихоненко сформировали партизанский отряд для борьбы против гетманского режима. Вблизи Субботова, на окраине Холодного Яра, в селе Рублевка, был свой атаман — Ефим Ильченко (бывший начальник железнодорожной станции). В 1918 году Ильченко поднял Рублевку против немцев и гетманцев и как командир одного из партизанских отрядов вошел в состав Чигиринского повстанкома, признав главным атаманом Коцура.

В ночь на 28 ноября 1918 года партизанский отряд Коцура–Тихоненко–Ильченко ворвался в Чигирин. Коцур тогда признал власть Директории УНР, но уже к концу 1918 года разочаровался в Директории и стал во главе всех недовольных этим режимом.

В начале января следующего года Коцур силами своего Субботовского повстанческого полка в 600 штыков захватил Чигирин, разогнал администрацию Директории и объявил о создании независимой «Чигиринской советской республики». «Чигиринская республика» января–апреля 1919 года — уникальное, в определенной степени даже комичное действо революционной неразберихи. Район Чигирин–Каменка– Субботов–Яничи–Новосельцы–Ивановка и несколько окрестных хуторов стали атаманской «независимой республикой». Коцур был «диктатором», «гетманом», «монархом» своей маленькой «страны Чигиринщины» с 40 тысячами «подданных».

Свое атаманское правление Спиридон Коцур начал с классового террора, с расправы над неугодными. По его приказу были расстреляны несколько десятков местных гетманских полицейских-«вартовых», «буржуев», чиновников, арестованы 50–60 «подозрительных лиц». Любой приказ атамана немедленно исполнялся и не подлежал согласованиям и утверждениям. Совет и ревком, созданные в Чигирине, имели формальные функции, большевистские комиссары и советские работники не допускались в район или служили только декорацией в атаманской игре. Отряд Коцура совершал карательные акции против «кулацких» сел и помещичьих экономий, устраивая контрибуции и конфискации продовольствия «на нужды революции». Грабежи Коцура приобрели такой размах, что в марте 1919 года в селах Оситняжка и Цыбулево вспыхнуло восстание местных крестьян против «красных чигиринцев».