Лукас отстраняется слишком скоро, слишком резко так, что я остаюсь еще с большим желанием, чем была до этого. Он смотрит на меня так, будто ожидает ответа, и я сдаюсь.

Я сдаюсь, потому что хочу отпустить себя и расслабиться, хотя бы на одну ночь.

– Да. Я поужинаю с тобой, Лукас.

После того как Сиенна покинула мою комнату с пылающим лицом, заявив, что ей нужно работать, я решил, что хочу чтобы сегодня на съемочной площадке присутствовал костюмер. Я отправляю смс Кайли, и через несколько минут она приходит в мою гримерку; как только она оказывается внутри, то принюхивается к запахам в воздухе.

– Ты начал пользоваться туалетной водой Bath and Body Works, Люк?
– спрашивает она, приподымая бровь и пробегая пальцами по своим разноцветным волосам.

Я прислоняюсь к столу, к которому всего несколько минут назад прижимал Сиенну, и изучаю выражение лица сестры.

– Хорошенько подумала, прежде чем спрашивать?

Кайли пересекает комнату и плюхается на диван, опуская ноги на журнальный столик перед ним. Она слишком расслаблена в рабочее время, потому я бросаю на нее грозный взгляд. Кайли смущенно пожимает плечами.

– Просто говоря на чистоту, в комнате стоит чертов запах, схожий с ароматом воды "Деревенское Яблоко". Ну, знаешь, такой же, которым пользуется рыжая девушка костюмер.

– Кстати, мне нужно, чтобы ты сказала МакБрайду, что я хочу видеть костюмера на съемочной площадке сегодня, - говорю я, отводя беседу в профессиональное русло. Я засовываю руку в карман, щелкая пальцами по медиатору, который положил туда сегодня рано утром.

Раздражающая усмешка появляется на лице Кайли, и я стону.

– Зачем тебе нужен костюмер во время сегодняшней съемки?

Я награждаю сестру сардонической улыбкой.

– А почему ты об этом спрашиваешь? Просто передай режиссеру мои слова.

Раздраженно фыркая, Кайли подымается на ноги.

– Я хочу прибавку к жалованию.

– Ты и так получаешь более чем достаточно.

– Ты чертов хрен, - говорит она, направляясь к двери. Когда она оглядывается, то все еще улыбается.

– Никто другой не смирился бы с твоими странностями.

Сколько раз я уже слышал от нее эти слова?

– Хочешь уволиться?
– бросаю я ей вызов.

Она закатывает свои карие глаза.

– Все к тому идет, но ты же будешь звонить мне 24 часа в сутки, говоря, - она прочищает горло, и когда снова заговаривает, то ее голос становится ниже, имитируя мой.
– Бля, я проебал все, Кайли. Исправь все мое дерьмо.

Я скрещиваю руки на груди, глядя на нее.

– Просто уходи уже и передай сообщение МакБрайду.

Кайли нудит что-то о том, что она бы лучше уехала в Канкун, пока продолжает идти к двери и наконец-то захлопывает ее за собою. По крайней мере, сегодня она не грустит насчет ситуации с Уайттом. Мне больше нравится, когда моя сестра ведет себя как сучка, жалуясь на зарплату, чем видеть, как она страдает из-за всего этого чувственного говна.

Когда через двадцать минут она возвращается, я играю на гитаре, и сестра сообщает мне, что все готово к съемкам. Я выхожу в коридор, но Кайли отстает.

– Что?
– спрашиваю я.

Она колеблется, прикусывая нижнюю губу, но затем говорит: Я собираюсь принимать участие, в чем бы ты там не задумал, Лукас.

– Не будь та...

На этот раз Кайли яростно мотает головой и перебивает меня.

– Я правда имею это в виду. Нет. Вот увидишь, - после того, как я поворачиваюсь, чтобы уйти, она весело добавляет.
– Хорошей съемки.

Один из охранников идет за мной следом, когда я достигаю конца коридора, а когда дохожу до съемочной площадки, то осознаю, что охранников раза в два больше, чем вчера. Уайтт упоминал сегодня утром, что съемочный павильон окружен нашими фанами, но я не придал этому значения.

Я был слишком озабочен Сиенной.

МакБрайд выкрикивает команды, говоря нам, где стать, и как только я ступаю на площадку, где сегодня нет никаких декорации, а присутствует лишь зеленый фон, Синджин посылает мне полуубылку, пока вынимает барабанные палочки из заднего кармана джинс. Вероятно, визажист хорошо поработала с ним, учитывая то, как хреново он выглядел сегодня утром, с налитыми кровью глазами и скрюченной осанкой.

– Ты и рыжеволосая?
– спрашивает он, бросая вопросительный взгляд в сторону, где без дела стоят Сиенна и низкорослая женщина, вероятно, ее начальница. Я бросаю на него резкий взор.

– Это не твое дело, Син.

– Пришлешь ее ко мне, когда закончишь?

В течение многих лет я учился контролировать себя. И теперь знаю, что не позволю тупой херне, что вырывается изо рта Сина, вывести меня из себя, хотя от этих его слов, мне так и хочется врезать гитарой ему по горлу. Я опускаю взгляд в пол, и мои брови сходятся на переносице, придавая лицу хмурое выражение.