— Тебе не стоило это смотреть.

— Да нет, это… ничего не значит. — Я махнула рукой в сторону телевизора, сбрасывая майку и штаны для йоги, собираясь в душ. — Ты же слышала: мы хорошо провели время, но больше не о чем говорить.

Я улыбнулась, правда вышло ядовито. К моей досаде, слова Адама задели меня больше, чем мне бы того хотелось.

Вообще-то, они не должны никак меня задевать. Я столько раз за все это время повторяла себе, как хорошо, что мне удалось избавиться от влияния этого неуравновешенного мужчины, что в итоге это стало срабатывать. Почти. До сегодняшнего дня.

Мне удалось быстро вернуть на лицо маску полного самообладания и нейтрального отношения к тому, что происходило в студии этого чертового шоу. Если Лорен мне и не поверила, то виду не подала. Более лезть ко мне с расспросами она не стала — уже поняла, насколько разговоры об Адаме и моем отношении к поспешному разрыву всех контактов с ним выводит меня из себя.

Скрывшись за дверью ванной, я позволила своим истинным эмоциям проступить на лице. Поморщившись, обхватила себя руками и без сил опустилась на пол, прислонившись к стене. Я так старалась двигаться дальше. Старалась подавлять любую мысль о нем; о том, что было между нами и главное о том, что произошло в том подвале за пару дней, которые изменили мое представление об этом человеке.

Иногда по ночам я просыпалась с мыслью, что я все так же заперта там, в полном одиночестве, прикованная цепью. И мне требовалось время, чтобы прийти в себя и вспомнить, что я в своей комнате, а рядом мои подруги и я не одинока. Что я свободна, и никто не вправе указывать мне, как мне себя вести; что не зависимо от того, что я скажу, мне не сделают больно и не накажут.

Но порой, в неожиданные моменты, на короткий миг я чувствовала холодную пустоту внутри себя и ноющую тоску по человеку, который сделал все, чтобы заслужить мою ненависть. Чувствовала, что в момент, когда он дал мне свободу, на самом деле он забрал нечто большее — часть моей души, которая больше никогда не станет одним целым со мной.

Опустив глаза, я рассеянно посмотрела на свою щиколотку, вокруг которой был застегнут наручник. На секунду мне показалось, что я вижу длинную цепь, которая все еще сдерживает меня и быстро заморгала, прогоняя тревожное виденье.

Я боялась, что так же стала жертвой невидимой цепи, которая сковывала Адама. Наверное, это еще хуже.

Можно бороться с тем, что имеет физическую форму, но как бороться с тем, что существует только в твоей голове?

— Грейс, я не слышу шума воды! — раздался из-за двери нетерпеливый голос Эмми. — Если ты закончила, впусти меня. Я тоже хочу в душ!

— Пять минут, Эм.

Я быстро поднялась и, включив воду в душе, встала под горячие струи.

Мой момент хандры прошел. Я смогла с этим справиться. Я не собиралась проводить каждый день в депрессии.

В конце концов, моя жизнь продолжалась даже без Адама в ней.

— Народ, давайте выпьем за нашу крошку Лорен, которая очень скоро упорхнет в большой и гламурный Лос-Анджелес на свою мега-крутую работу в мега-крутой звукозаписывающей корпорации, — торжественно провозгласил Бен, наш общий друг, поднимая бутылку Гиннесса.

Если бы не его заплетающийся язык, это был бы поистине трогательный момент.

— Спасибо, Бенни! — Лорен послала воздушный поцелуй парню, поднося шот с текилой ко рту. — За это грех не выпить.

Мы с друзьями наперебой принялись шумно поздравлять Лорен, расправляясь со своими напитками. Я была безумно рада за подругу, которой пару дней назад пришел ответ из «Джорджия Рекордс» о том, что ее брали на стажировку начиная с августа. И хотя это означало, что ей придется перебраться на западное побережье и расстояние между нами будет несколько тысяч миль — новость была отличная.

— Эта работа как раз для Лорен, она ведь любит музыкантов, — пошутила Николь, наша общая приятельница. Если вы хотели пойти в бар и напиться, Николь была лучшим спутником для этого.

— Сучка! — Лорен засмеялась и бросила в Николь пригоршню орешков.

Мы уже успели выпить достаточное количество алкоголя, чтобы вести себя шумно и без конца хохотать над любой шуткой, которую выдавал кто-нибудь из нашей компании. Но мы находились в студенческом баре, и все посетители здесь были такими же, как и мы.

С тех пор, как Адам оставил меня в той придорожной закусочной, я стала больше времени проводить со своими друзьями. Я вновь была общительной, веселой Грейс, которая ходила по вечеринкам и барам по выходным. Это был мой способ вернуться к себе прежней и не мучатся постоянно мыслью, почему он отпустил меня. Той Грейс, какой я была до встречи с ним — было совершенно плевать на то, кто такой Адам Эллингтон и почему он не хочет видеть меня в своей жизни.

И к тому же, в большой компании легче удерживать маску, что у меня все в полном порядке, и что мое сердце вовсе не болит.