Это не красивая сказка о любви, где он встретил ее, они влюбились друг друга и никогда больше не расставались. Если такое и бывает, то это точно не про нас.

Моя история звучит так: я чертов псих, который выслеживал девушку в течение долгих лет, шантажом склонил ее к отношениям, издевался над ней, влюбился и потерял.

Так мне и надо. Вселенская справедливость.

Прежде чем уйти, я хочу поцеловать тебя. Хотя бы на прощанье, в последний раз. Но я знаю — сделаю это и уже не найду в себе силы оставить тебя. И я вновь и вновь убеждаю себя, что все это ради твоего блага. Ради твоего будущего.

Спектакль лжи завершился, последний акт доигран. Занавес опущен, и огни софитов погасли.

Я выхожу из комнаты, дрожащими руками тихо прикрывая дверь. Покидаю дом, сажусь в машину. Меня колотит, и на мгновенье опускаю голову к рулю, делая глубокие вдохи. А потом уезжаю.

Я не знаю, что ждет меня дальше. Но знаю, что ничего хорошего.

Впрочем, я этого и не заслуживаю.

Жизнь, в которой больше не будет тебя — это моя плата за совершенные грехи.

Он входит в пустую квартиру, и тишина комнат встречает его своим холодным безразличием. В те недолгие, редкие моменты, когда здесь слышался ее веселый смех, игривый голос, когда она звала его по имени.

Все это кануло в прошлое, стало историей. Больше ничего этого не будет и все, что ему остается — это вспоминать.

Вспоминать…

Воспоминания — то немногое, что мы можем удержать, что никто не может отнять. Но видно и это для него непозволительная роскошь. Иначе как объяснить то, что происходило с ним в последнее время.

Только платой за содеянное. Пришло время рассчитываться по счетам.

Он направляется в свой кабинет, чувствуя тяжелый груз на душе при каждом шаге, каждом вдохе. Это его ноша за то, как поступил с ней. Но если впредь она будет свободна от него и всей тьмы, что окружает его — это оправданная плата.

Он садиться за рабочий стол, включает компьютер и открывает видеофайл, который просмотрел уже не одну сотню раз, но так и остался в потемках.

Это видео с камеры наблюдения, которая установлена в коридоре дома, куда он привозил ее. Камера расположена так, что просматривается весь коридор вплоть до дверей подвала. Запись сделана в ту ночь, когда кто-то проник в дом и, по словам Грейс, пытался открыть дверь подвала. Неизвестный, который напугал ее.

Она не знает, что есть эта видеозапись. А если бы она ее посмотрела, то удивилась бы, узнав, что в ту ночь в доме был не неизвестный, а человек, которого она хорошо знает.

Он откидывается на спинку кресла и вновь и вновь просматривает видео, на котором он дергает ручку подвальной двери, а после уходит. Именно он был тем, кто испугал той ночью Грейс. Он ходил по дому, он пытался проникнуть в подвал, или только пугал ее.

Дело в том, что он не знает, для чего был там. Он не помнит, чтобы был там той ночью. Несколько часов просто стерлись из памяти. И он даже не знает, как часто с ним происходит такое.

Что, если такое происходит постоянно, а он ничего не помнит? Что, если в такие моменты он перестает себя полностью контролировать? Что, если в такой момент она окажется рядом?

Кто даст гарантию, что он не навредит ей тогда?

И может быть — тайный враг, которого стоит опасаться — это и есть он сам?

Той ночью, когда Адам ушел, Лорен поднялась в мою комнату и сказала, что не оставит меня. Она обнимала и гладила меня по голове, пока я плакала, приговаривая, что все будет хорошо. Так я и уснула в объятьях подруги, обессиленная рыданиями, под ее тихие, успокаивающие слова.

А когда проснулась на следующее утро, поняла, что мир не рухнул, и небо не упало на землю. Солнце все так же взошло на небе, птицы радостно пели, оглашая приближение лета, и воздух наполнялся ароматами цветущих деревьев и распустившихся цветов. Человечество не вымерло, началась новая неделя и жизнь продолжалась.

Нет, все осталось прежним. Но моя собственная вселенная, мой маленький мир понес глобальные изменения.

Мне надо было вспоминать, как это жить без Адама.

— И все же, в голове не укладывается. — Лорен недоуменно нахмурилась, когда мы утром спустились в кухню. — Не верю я, что он сказал то, о чем думал.

— Разве это важно? — Я вяло пожала плечами, обхватив кружку с горячим кофе обеими ладонями. — Главное, что он не хочет меня больше в своей жизни. И, наверное, так будет лучше, потому что… — я запнулась, потому что даже мое тело противилось тому, что я говорила, — все равно ничего не вышло бы. Учитывая нашу ситуацию.

— Ну, если ты так считаешь. — Лорен с сомненьем вздохнула. — Но с другой стороны: ну да, паршиво, что ваши родители оказались такими эгоистами и все такое, но это их прегрешения, не ваши. Не ты, не Адам, хотя откровенно, я не большая его фанатка, но все же, вы не отвечаете за их деяния.