Хочу уйти, как вдруг Елена восклицает:

– Подожди. Раз уж мы встретились и даже перекинулись парой слов…, - она кривит губы и вновь оборачивается. – Во-первых, твоя одежда.

– Что с ней?

– Ее нет. То, что ты носишь – нужно срочно сменить. – Она не поясняет почему, а я не бросаюсь спорить, ведь знаю, в чем дело. – Во-вторых, уроки. Я говорила с директрисой, она записала тебя на дополнительные занятия по высшей математике, французскому, литературе и обществознанию. Будешь посещать их в зависимости от основного расписания.

– Как скажете.

– И, в-третьих, благотворительный вечер Школьного Фонда Искусств. Это традиционное мероприятие, на которое приглашаются те семьи, что числятся в профсоюзном комитете и регулярно жертвуют деньги на развитие и рост лицея. – Она кивает. – То есть мы.

– И я?

– И ты. Предупреди Сашу. Он, наверняка, как всегда решил забыть и исчезнуть. Скажи, в этот раз я лично поведу его за руку. Как на первое сентября.

Она кивает, вновь поворачивается лицом к зеркалу, а я медленно выхожу из комнаты. Итак, отлично, из школы меня не выгнали. Интересно, почему? Еще более интересно, что я буду делать на благотворительном вечере, не имея ни гроша в кармане? И куда интересней, почему же Елена не сожгла меня презрительным взглядом и не выкинула из собственного дома к чертовой матери? Ладно. Будем считать, что мне дали второй шанс.

Я спускаюсь по лестнице, постанывая то ли от головной боли, то ли от коликов в боку: тот урод оставил парочку хороших синяков на моей талии, как вдруг вижу Константина. Он тоже меня видит и тут же, молниеносно, сводит толстые, густые брови в одну линию. Почему-то вспоминаю слова Елены и решаю не извиняться. Раз здесь такие правила, буду их соблюдать.

– Рад, что ты цела, - цедит отец и скрещивает на груди руки. – Голова болит?

– Немного.

– А что-нибудь еще?

Наверно, он имеет в виду совесть, так что я тяжело выдыхаю и киваю:

– Да, я оплошала.

– Ты ушла! Попросту сбежала! – скорее всего, в подобных ситуациях он никогда еще не был, потому что лицо у него удивленное и шокированное. – Зои, ты села на мотоцикл и укатила с незнакомым байкером! Вечером! Совсем одна!

– Издержки подросткового максимализма, - неохотно предполагаю я. – С кем не бывает.

– Это неправильно.

– Наверно.

– Впредь так не делай.

– Хорошо.

– Все? – он пожимает плечами. – Ничего больше не скажешь?

– А что еще я могу сказать?

Константин опускает руки. Смотрит на меня именно разочарованно, именно выражая ту эмоцию, которую я ожидала увидеть. И вдруг, вздохнув, отрезает:

– Извинений было бы достаточно.

Он уходит, а я так и стою с открытым ртом, едва сдерживаясь от безумного порыва удариться головой о стену! Что за бред? Он ждал извинений? Тогда какого черта Елена их терпеть не может? Отлично! Просто замечательно.

Мы приезжаем в школу за пятнадцать минут до начала уроков, и я спокойно выдыхаю, обрадовавшись, что не буду вновь выслушивать тираду от директрисы насчет опозданий и тотального неуважения к старшим. Мы проходим около стенда с объявлениями, листовками, расписанием занятий, и я вдруг с любопытством останавливаюсь. На доске фотография рыжей, улыбающейся девушки с кольцом в губе и сильно, накрашенными глазами. Вокруг снимка множество приклеенных маленьких листочков с пожеланиями, словами поддержки, и мне становится жутко неловко. Похоже на мемориал.

– Кто это? – легонько пихаю Сашу в бок. – Неужели ее больше нет?

– Сложно сказать. Лиза пропала в позапрошлом месяце. С тех пор, что только ее родители не делали. Бесполезно. Тело так и не нашли.

– Тело? А что, если она просто сбежала? Внешность у нее дерзкая, это кольцо и глаза...

– Не думаю. Она неплохо училась, постоянно развлекалась на внешкольных вечеринках, а уходить ведь надо от чего-то, правильно? Просто так никто не исчезает.

Странно. Целый коттеджный город из богатых толстосумов, и никто не смог организовать серьезные поиски? С трудом верится. Возможно, я начиталась остросюжетной литературы, но интуиция мне подсказывает, что в таких местах люди находят все, что, действительно, ищут. Получается, Лиза не так уж и сильно нужна жителям этого райского местечка. Или же кому-то просто выгодно ее отсутствие.

– Я тут понял, что ничего о тебе не знаю, - внезапно протягивает Саша, и я растеряно вскидываю брови: интересное замечание. – Стоит это исправить.

– И каким же образом?

– Просто… поговорим, - неуверенно усмехается парень и потирает сонные, красноватые глаза. – Не знаю, как это должно происходить между сводным братом и сестрой…

– Определенно, неловко.

– Точно. Значит, встретимся на большой перемене и попытаемся узнать друг о друге что-нибудь интересненькое. Звучит заманчиво!

– Ага, например, какой твой любимый фильм, любая книга….

– Любимая поза в сексе…

Я толкаю Сашу в бок и закатываю глаза к потолку: великий шутник. А мне еще что-то рассказывал про сарказм и его разновидности. Возможно, это напускное, но я определенно влюблена в легкое отношения парня к жизни. Бороться с проблемами через улыбку – самый классный способ, и отнюдь не все на такое способны. Мне проще закрыться в себе, выстроить стены, абстрагироваться и не вылазить наружу. Саша же совсем другой, и я бы хотела перенять у него этот странный, надуманный оптимизм. Кажется, идти по жизни и улыбаться гораздо приятнее, чем горбить спину и изнывать от одиночества. Надо взять на заметку.