– Дела плохи, плохи! – щебечет кучерявый парень и хватается руками за волосы. – Они прикончат его, черт!

– Что происходит? Что он натворил? – мой голос превращается в визг. Я вновь смотрю в окно, вижу, как Ауди срывается с места и вдруг понимаю: у меня нет иного пути. Неважно, в чем провинился Саша. Я должна ему помочь. Обязана. – У тебя есть машина?

– У моего водителя есть, но…

– Тогда нужно поторопиться.

ГЛАВА 7.

– Я так никогда не делал.

– Придется.

– Господи!

– Давай же!

Ярый заводит машину и испуганно давит на газ. Мы тут же срываемся с места, вылетаем из-за поворота и оказываемся на главной дороге, заполненной до отвала огромным количеством самых разных автомобилей.

– Мы упустим их, - голос дрожит, - черт! Что теперь делать?

– Вот уж проблема! – истерит Ярослав. Нажимает на небольшой экран, прикрепленный к главной панели и фыркает, - найти Сашу легче простого! Куда сложнее потом будет вытащить меня из тюрьмы, едва полицейские узнают, что мне нет восемнадцати!

– Смеешься? Да какая разница? Твоего друга хотят прихлопнуть, как надоедливую мошку!

– Ах, черт бы его побрал! Вводи номер.

– Чей номер?

– Господи, Зои, а как ты думаешь? – Ярослав нервно перегоняет две старые развалюхи и кидает в мою сторону недовольный взгляд. – Отследим Сашу по мобильному.

– Но я не знаю…, надо посмотреть…

Мы продолжаем нестись по переполненной трасе, то и дело сигналя на поворотах или светофорах. Ярый ведет машину отвратительно, тормозит, глохнет, и я так дико злюсь, что хочу к чертовой матери вытолкать его из салона.

– Что ты еле тащишься?

– Я еду, как могу! – дрожащим голосом вопит парень. – Поверь, еще чуть-чуть и меня хватит удар, и тогда вообще никто в живых не останется!

– Куда они его везут?

– Похоже, на склад, - изучив дисплей, отвечает Ярый. – Заброшенный, к слову.

Замираю: теперь сомнений нет. Саше грозит огромная опасность. Я с силой сжимаю в онемевших пальцах ремень безопасности и зажмуриваюсь. Так страшно мне уже давно не было. Мы рассекаем улицы минут двадцать и выезжаем за город. Ярослав говорит что-то, но я не слышу. Нахожусь в неком вакууме и не двигаюсь, решив, что если замру, то остановлю время и этим помогу Саше, спасу его. Наконец, мы оказываемся напротив старого, двухэтажного амбара, и меня впечатывает в сидение то ли от резкого тормоза, то ли от ужаса. Я вырываюсь из машины и тут же покачиваюсь от мощного удара ветра.

– И что теперь? – панически шепчет Ярослав. – Что дальше? Как мы поможем Саше, черт нас всех подери?

– Не знаю. – Закатываю рукава блузки и иду к заводу. – Будем импровизировать.

– Импровизировать? Ты с ума сошла?

Хочется ответить, что подобный опыт у меня имеется: я и от алкоголиков когда-то отбивалась, и с наркоманами разговаривала. И я бы действительно немного успокоила парня, если бы сама не тряслась всем телом от безумного страха. Вокруг лишь пустырь. Вряд ли кто-то сумеет нам помочь. Стоит рассчитывать лишь на собственные силы, ведь вызывать полицию абсолютно бессмысленно: все куплено, люди по горло забиты деньгами. Однако от подобных мыслей мне становится только хуже, и, приближаясь к огромным, металлическим дверям, я уже не чувствую былой решительности, уже не верю в адекватность своих поступков. Что если все мы умрем, что тогда? Слышу чьи-то стоны и крепко стискиваю в кулаки руки: неважно! Я должна хотя бы попытаться!

Заглядываю в щель, вижу, как один из лысых качков размахивается, впечатывает толстый кулак в бордово-красный, опухший подбородок Саши, и от ужаса забываю даже вскрикнуть. Просто срываюсь с места, несусь прямо на чудовищно-высокого, лысого обидчика и, наплевав на логику, на разум, на собственную жизнь, с размаха ударяю его ладонью по спине.

Удар выходит так себе, правда, внимание я привлекаю. Сто процентов.

– Что за…

– Маленькая лгунья! – восклицает до боли знакомый голос, и мне приходится обернуться, чтобы в очередной раз столкнуться лицом к лицу с собственным кошмаром. Дима поправляет алый галстук и широко мне улыбается. – Соскучилась?

– Я пришла за ним. – Киваю в сторону Саши, правда, вряд ли брат меня видит. Его лицо полностью залито кровью, руки связаны за спинкой стула толстыми, трехслойными веревками, а ноги безвольно шатаются из стороны в сторону, будто не могут найти под собой опору. Я многое повидала. Но данное зрелище заставляет меня остолбенеть от холодного, тупого ужаса и осознать, как же мало мне еще известно о пределах человеческой жестокости. – Отпусти его.

– Он заслужил.

– Почему? – растеряно распахиваю глаза. – Что он тебе такое сделал?

– Задолжал.

– Так речь о деньгах?

– И еще о кое-чем, - поправляет меня Дима и грациозно переминается с ноги на ногу. Затем пожимает плечами. – Он – труп.

Ужасные слова, сказанные ужасным, невозмутимым голосом, будто в убийстве нет ничего ненормального. Будто убийство – обыкновенное, повседневное дельце. И я буквально задыхаюсь от негодования. То сжимаю, то разжимаю на пальцы, а затем вспыльчиво подаюсь вперед.

– Вы не имеете права!

– Это ты не имеешь права здесь находиться! – звонко кричит Дима и подлетает ко мне, будто зверь, будто пантера. Он грубо хватает меня за плечи и встряхивает их с такой силой, что я вскрикиваю от боли. – Живыми отсюда не уходят, Зои! Моя, маленькая лгунья.