— Сложное положение создалось у нас с тылом. Генерала Виноградова надо заменять. не тянет. Предлагаю назначить маршала Баграмяна начальником тыла.

Хрущев поддержал:

— Пожалуй, это будет очень правильно. Товарищ Баграмян дело наладит и в Москве останется. Как ваше мнение, Иван Христофорович?

— Я готов выполнить любое решение Президиума ЦК.

— Вот и прекрасно, — довольный таким ответом, заулыбался Хрущев, — будем оформлять нашим решением. Возражений нет?

Все члены Президиума была «за». Записали решение: «Назначить начальником Тыла Министерства обороны СССР маршала Баграмяна, опытного, высокообразованного полководца, который понимает особенности ведения современной воины».

К этой информации о перемене в службе Баграмяна приведу то, что мне рассказал его порученец генерал Корнеев:

— Отношения Баграмяна и Малиновского были прохладные. Особенно со стороны Малиновского. Еще в 1942 году, в ходе Харьковской операции, по вине Малиновского, который был командующим Южным фронтом, наши войска попали в окружение. Баграмян тогда был начальником штаба Юго-Западного направления, в которое входил Южный фронт Малиновского…

Корнеев взял с полки книгу Баграмяна «Так мы шли к Победе» и прочитал мне несколько цитат:

«Командование и штаб Южного фронта (командующий Малиновский) не уделили серьезного внимания выполнению возложенной на фронт главной задачи — обеспечению харьковского наступления от возможных ударов противника с юга против барвенковского плацдарма.

Организацию обороны района Барвенкова командующий фронтом возложил на 9-ю армию. Но еще до перехода войск Юго-Западного фронта в наступление командование и штаб Южного фронта допустили несколько ошибок, в результате которых была значительно ослаблена прочность обороны 9-й армии.

В чем состояли эти ошибки?

Одна из стрелковых дивизий без ведома главнокомандующего войсками направления (маршала Тимошенко и начальника штаба Баграмяна) решением командующего фронтом генерала Р.Я. Малиновского в конце апреля была переброшена для усиления ворошиловградского направления.

Такое опрометчивое и, конечно же, не свойственное Родиону Яковлевичу решение в какой-то степени отрицательно сказалось на прочности обороны 9-й армии в районе Барвенкова.

И, пожалуй, самая главная беда заключалась в том, то по инициативе генерала Ф.М. Харитонова, одобренной командующим фронтом (Малиновским), без разрешения главнокомандующего войсками направления в период с 7 по 15 мая была проведена не отвечающая обстановке частная операция в полосе 9-й армии, целью которой было овладение сильно укрепленным узлом сопротивления в районе Маяков. Для ее осуществления были привлечены значительные силы, в том числе почти все армейские резервы и 5-й кавалерийский корпус, составлявший резерв фронта.

Все эти резервы прежде всего предназначались для отражения возможного прорыва противником обороны 9-й армии на барвенковском направлении. Операция в районе Маяков оказалась безуспешной, привлеченные для ее проведения резервы понесли большие потери и к началу перехода группы Клейста в наступление не успели перегруппироваться и занять место в оперативном построении армии для обороны.

В штабе Юго-Западного направления о предпринятой 9-й армией частной операции мы узнали лишь после того, как началось наступление войск Юго-Западного фронта на харьковском направлении. Весть эта была неожиданной и неприятной.

К этому времени своим танковым кулаком Клейст не только завершил прорыв тактической обороны, но и добился успехов оперативного значения. Поняв, чем это грозит войскам правого крыла Южного фронта да и армиям Юго-Западного, мы всеми возможными способами начали выяснять истинное положение дел, чтобы быстрее организовать эффективную помощь 9-й армии имеющимися у нас силами и средствами. Оказалось, что оборона ее фактически повсеместно была уже прорвана…»

Гитлеровцы отрезали наши войска от Северского Донца и окружили часть сил Южного и Юго-Западного фронтов. Баграмян в своих воспоминаниях подводит такой итог «Харьковской катастрофе 1942 года»:

«Таким образом, успешно начатая войсками Юго-Западного направления Харьковская операция к концу мая закончилась нашей крупной неудачей. Ее я с большой горечью и душевной болью переживал во время войны, волновала она меня и в послевоенные годы».

Все это понимал и маршал Малиновский, каждая встреча с Баграмяном, наверное, напоминала ему эту неудачу в его полководческой биографии.