И это не случайно. Ованес Баграмян стал легендарным для нас. Он собой олицетворял военный гений армянского народа. В его собирательном образе мы видели героев национально-освободительного движения нашего народа, воинов Сардарапатской битвы и героев Гражданской и Отечественной войн.

Каждый раз, когда этот прославленный сын нашего народа приезжал в Армению, мы с чувством высокой ответственности докладывали ему о достигнутом.

Мы твердо знали, что успехи нашего народа вызывали бесконечную гордость в его душе.

Пока будет жив наш народ, вечно будет бессмертное имя Ованеса Баграмяна».

С историком перекликаются слова поэтессы Сильвы Капутикян:

«Баграмян неотделим от судьбы в жизни народа жил, боролся, вместе с ним грустил, радовался, в свою очередь, сам внося ценный вклад в эту жизнь и его судьбу. Он участник Сардарапатского сражения, Гражданской войны в Армении, в последний войне скрестил оружие с врагом далеко от Армении, возглавляя многонациональные полки Советской Армии на полях Великой Отечественной войны, он вдохновлял на ратный подвиг многие тысячи бойцов.

И когда пришла победа, когда маршал Баграмян стал нередким гостем родной Армении, когда он, исполинского сложения, в парадной маршальской форме, еще больше подчеркивающей его мужество, стал часто появляться на наших трибунах, на наших праздниках в торжествах — целый край, целый народ, веками терзаемый, восставший против насилия и непокоренный, полюбил его, приласкал, сроднился с ним, заполнил им свою тоску по героям, ставшим легендой, историей, и по праву гордился им.

Таким был для вас маршал Баграмян, один из выдающихся полководцев Советской страны, честный гражданин, человек добрый — силой своей, строгостью, сердечный, помогающий всем, каждому протягивающий руку помощи.

Баграмян очень гордился успехами и достижениями Советской Армении. Об этом он всегда говорил во время своих бесчисленных встреч с трудящимися республики — Ширакской долины, Дорийского края, Севанского бассейна. Он восхищался неповторимыми красотами прекрасного курорта Дилижана и воспетого поэтами Арагаца, замысловатыми очертаниями Зангезурских скал и виноградными плантациями Араратской долины. Народ всюду встречал маршала хлебом и солью, музыкой и танцами.

Эти встречи превращались в настоящий праздник…»

Баграмян для молодежи был символом для подражания, образцом, «делать жизнь с кого». Об этом пишет известный армянский писатель Вардгес Петросян:

«Маршала Баграмяна я впервые увидел в 1947 году. Он был для нас человеком-легендой. И случилось так, что эту легенду я должен был увидеть вблизи. Иван Христофорович (тогда он был еще генералом армии) приехал в Ереван, на предвыборную встречу с избирателями.

Я тогда учился в 8-м классе, писал стихи, рисовал. Кто-то заметил мое стихотворение о легендарном полководце (оно было напечатано в газете „Пионер канн“) и решил, что прославленного генерала от имени детей Армении должен приветствовать я.

Вся наша школа ликовала, все завидовали мне, даже учителя. Было трудное послевоенное время, и, чтобы я выглядел более или менее „элегантно“, школьные товарищи принесли все самое лучшее, что имели: обувь, сорочку, костюм. Так меня одели-обули всем классом. Только пионерский галстук был свой, собственный.

Встреча должна была состояться в зале филармонии, и задолго до ее начала здание было окружено народом — все хотели видеть Баграмяна…

Помню, дрожащим голосом наизусть я читал мое стихотворение, потом подошел к Баграмяну и подарил портрет, который нарисовал тоже я. И только тут я вблизи увидел человека-легенду. Он плакал. Легенда плакала. Иван Христофорович поцеловал меня, и вдруг я оказался за столом президиума между ним и первым секретарем ЦК КП Армении Г.А. Арутюняном.

Прошло более 40 лет с того дня, но я и сейчас волнуюсь: я сидел рядом с Баграмяном, он разговаривал со мной, легко гладил по голове, улыбался. Кстати, через месяц после этой встречи меня вызвали в горсовет и сообщили, что нам предоставляют новую квартиру. Оказывается, об этом из Риги просил Баграмян. И я вспомнил, что, когда Иван Христофорович расспрашивал меня, какая у нас семья, где, как я живу, я ответил, что нас семь человек, живем в полуподвале, в одной сырой комнате… „Значит, он не забыл, помнил“, — промелькнуло в голове. Я стоял тогда перед председателем горсовета, а на глазах — слезы…