Шрифт:
В тот день, чуть позже, юноша скончался. Он умер вместе со звоном склянок, которыми на кораблях отбивают время, определённое людьми непонятно от какой меты. У людей есть время, природа в нём не нуждается.
* * *
6 октября 1833 года Трубецкой похоронил юношу за городом на бесплатном кладбище, ни у него, ни у его друга, средств для пышных похорон не было. Искренне поскорбев на могиле, оставив могильщиков ровнять землю, Трубецкой пешком направился по южной, берлинской дороге к городу. На полпути его осыпал пылью фаэтон с голландскими баронскими гербами на дверях. Фаэтон притормозил, из него выглянул человек средних лет с надменным лицом в расшитом золотом мундире.
– Простите, господин…- заговорил он на ломанном немецком. Трубецкой, сняв шляпу, поклонился:
– Можете говорить по-французски месье. Голландия - наш бывший, французский департамент, - кивнул Трубецкой на герб на карете, намекая незнакомцу на недавние времена Бонапарта.
– Благодарю вас, - вежливо отвечал тот. – Мне приятно встретить соотечественника. Не будете ли вы столь любезны, месье, объяснить моему кучеру дорогу к гостинице «Белый лев» в Данциге?
– С удовольствием, месье. Я в ней остановился.
– Какая удача. Я еду как раз туда. Прошу в фаэтон, месье.
– Благодарю.
Через минуту Трубецкой ехал в фаэтоне рядом с незнакомцем. Молодость быстро забывает печали.
– Если вы обитаете в гостинице « Белый лев»,то, может быть, вам известен, месье, молодой французский барон Жорж Шарль Дантес, как мне передали, тяжело заболевший и прикованный к постели в одном из номеров?- спрашивал незнакомец.-
– Безусловно известен, - спокойно отвечал Трубецкой.- Это я. Прошу посмотреть мой паспорт,- Трубецкой протянул документ покойного.- Действительно, я был болен, но теперь абсолютно поправился и отнюдь не прикован к постели в одном из номеров гостиницы «белый лев», как вы имели честь выразиться.
Незнакомец захохотал:
– Я не буду смотреть паспорт. Я вам верю, на слово, барон… Хотя перед поездкой отец Дантеса говорил, что сын носит усы…
– Болезнь вынудила их сбрить. Новые усы скоро вырастут…
– И лицо круглое…
– Ах, я так похудел.
– И цвет глаз…
– Глаза выцвели от кашля. Больные лёгкие!... Кстати, барон, как мой отец? Вы давно видели его?
– Не больше недели, как я расстался с ним. Барон здоров.
– Слава Богу!
– Но голодная семья из восьми человек! Революция разорила всех нас!
– Будь прокляты все революции!
– Старый барон говорил, что вы едете устраиваться на военную службу к русскому царю. Просил чаще писать.
– Конечно, конечно. После смерти матери отцу так тяжело.
– Разрешите представиться в свою очередь, барон. Якоб-Теодор–Борхардт Анне барон Ван Геккерен де Берверваардт, нидерландский посланник в Санкт-Петербурге. После короткого отпуска на родине возвращаюсь в чужую дикую страну. Если б вы знали, какие там зимы!..
– О, могу представить! А медведи по-прежнему задирают прохожих на улицах Петербурга зимой?
– Не то слово! я без пистолета и зимой, и летом на Невский не выхожу.
– Так вы сейчас в Петербург, барон?
– Да, я тороплюсь в порт, барон. Хотел завести вам рекомендательные письма и сразу на корабль.
– Вы знаете, барон, что и я в Санкт-Петербург...
– Тогда, если вы не против, предлагаю вам компанию… если у вас нет других дел, заберём в гостинице ваши вещи и вместе со мной на корабль?
– Все вещи мои со мной, барон.
– Отлично. Главное для дворянина не забыть честь. Вот вам рекомендательные письма от Его королевского высочества прусского принца Вильгельма. Вы их ждали?
– Да.
Трубецкой взят протянутый Геккереном голубой конверт, на котором размашисто по-немецки было написано: «Генерал-майору Адлербергу».
– Адлерберг – особа, приближённая русскому царю Николаю I, - пояснил Геккерен. – На словах прусский принц, чтобы укрепиться при русском дворе, посоветовал вам воспользоваться связями с графиней Мусиной-Пушкиной, женой графа Алексея Семёновича Мусина - Пушкина, бывшего посланника в Стокгольме. Она вам приходится двоюродной бабушкой.
– Вот этого я не знал!
– В высшем свете французская и русская кровь давно перемешана.
– так выходит, барон, я того не ведая дальний родственник известного русского поэт Пушкина?
– Вот за это поручиться не могу. В дальних родственниках сам чёрт голову сломит. Мы вспоминаем о них, когда они нам полезны. Как соотносятся фамилии Пушкин и Мусин-Пушкин, не знаю. Говорят, дед этого самого поэта Пушкина был эфиоп. Пьяный шкипер продал его царю Петру Великому за бутылку рома.