– Сегодня утром я почему то вспомнил своё путешествие по Кавказу. Высокие острые горы, сильные благородные жители…

– Какой бред! Ты шутишь? Варварство на этом Кавказе. Вот в Петербурге – прогресс!

– А твоя ночнушка - высшее прогресса достижение.

– Почему бы и нет? нет, ты только оцени её. Такой ночнушки нет, я думаю, даже у многих фрейлин. Я купила её в самой дорогой лавке текстильной лавке на Невском проспекте - в магазине Лагранжа.

– Он чей-то однофамилец.

– Неважно.

– Сорочка куплена за деньги, полученные от продажи стихов. Я – первый русский писатель, кто стал брать деньги за творчество.

– А что же они такие хитрые, хотят читать за бесплатно! Хорошо. Я прочитаю твои стихи, - Натали взяла листок со стихами и быстро пробежала их глазами. – « Тобой, одной тобой…» Стихи посвящены не мне. У тебя был какой-то роман на Кавказе? Ты написал стихи о жене губернатора Воронцова!

– Ты с ума сошла!

– Мне всё рассказали. Мерзкие стихи. Я порву их. Я порву их! Пока я сплю, ты развратничаешь.

– С кем?

– В голове своей. На бумаге. Вспоминаешь прежних своих…

– Оставь, не рви стихи.

– Порвала. Вот.

– Я всё равно запомнил каждое слово.

– Ты не любишь меня совсем.

– Люблю, страстно люблю, Натали.

– Ещё кого-нибудь любил как меня?

– Нет. Никогда. Ты – единственная.

– Единственная? Врёшь?

– Нет. Правда.

– Ещё какая я? Говори. Я ушки подставлю. Люблю слушать.

– Великолепная, божественная, неповторимая.

– Это ты уже вчера говорил. Придумай, что-нибудь новое. Ты же писатель! У тебя должен быть словарный запас ого-го!

– Нежнейшая, прелестнейшая.

– Фу, как банально! Выдохся с утра на стихах. Ты очень холодный мужчина. В стихах ты притворяешься. Но это для дураков.

– Перестань плакать, дорогая. Я люблю тебя нежно-нежно.

– Ты говоришь насильно, от ума, а не от сердца.

– Солнце моё, ангел небесный мой, душа моя, - целован Пушкин Натали.- Одуванчик, розочка моя.

Натали ласково поцеловала Пушкина в губы.

– Скоро бал в Зимнем дворце. Я хочу новое батистовое платье с рюшками, как у царицы Александры. Не на обручах, а как сейчас модно, на корсете из китового уса, только чуть расширенное в бедрах. Я видела такое в магазине Лагранжа. Нужно скорее, чтобы никто другой вперёд не купил.

– И сколько оно стоит?

– Рублей шестьсот. Недорого.

– Сколько?!

– Шестьсот.

– Да мои мужики в Михайловском два года должны работать на такое платье!

– Женился?

– Женился.

– Теперь содержи жену. Ты хочешь чтобы я была некрасивая? Хуже всех?

– Ты и так самая красивая.

– Ты плохой психолог, совсем не понимаешь женщин.

– Мне нужно издать собрание сочинений, чтобы окупить твоё платье.

– Так издай скорее.

– Надо найти издателя.

– Попроси царя, пусть поможет. Он же пожелал быть твоим личным цензором.

– Он поможет, но взамен заставит многое изменить в стихах.

– Какая чепуха! Измени. Одно, другое слово. Какая разница! В следующем издании поправишь, как захочешь.

– Я хочу писать так, как хочу писать. Вместо того, я у же пятнадцать лет иду на поводу у царей. Мне уже тридцать лет.

– Так мало для мужчины.

– Так много для поэта.

– Я не знаю, что ты там сделаешь, но мне нужно новое платье на бал в Зимний.

– Может продать новые стихи… Но ты их порвала?

– Я соберу с пола. Вот. Вот. Вполне можно прочесть. « На холмах Грузии»… Сколько тебе заплатят за них в журнале?

– По два рубля за строчку.

– А сколько здесь строчек? Восемь строчек по два рубля? Всего шестнадцать рублей! Ты что издеваешься?

– Я самый дорогой поэт в России.

– Проси больше. Другие русские поэты богаты, потому и не берут денег за стихи. А ты – нищий… И вообще, пиши длиннее.

– Но…

– Больше строчек, больше денежек. Как там у тебя

– На холмах Грузии лежит ночная мгла…

– Вот- вот. Побольше напиши про эту свою Грузию. Развей тему. Не одни же холмы описывать. Там и дома, и люди есть. Грузины. Напиши о них. Ну не восемь же строчек на целую Грузию?! А ещё великий писатель!

Губы мужа и жены слились в жарком поцелуе.