Из залы быстрым размашистым шагом Пушкин пошёл в гостиную, где собрались сёстры Гончаровы и гости. Александра при свете трехсвечника, пятном вырисовавшем её бледное несчастливое лицо, болезненный румянец и худые руки, играла на клавикордах «Дунайские песни» Штрауса. Чаадаев и Геккерен, стоя подле неё, молча курили трубки. Екатерина танцевала с ротмистром ланским, Дантес – с Натали. В углу у камина, протянув руки к экрану, сидел, не снявший сюртука, Лепарский.

– Я готов вам сделать предложение, сударыня,- говорил ротмистр Ланский жадно млевшей от его слов Екатерине. – Но я могу любить вас, лишь как отраженье вашей сестры, Натали. В ваших глазах я читаю её глаза, на ваших губах я вижу печать её сестринского поцелуя. Она – богиня, вы – её наперсница. Я настолько боготворю Натали. Что не могу представить физической близости с ней. Она кажется мне прекрасной и хрупкой греческой амфорой, которую так легко разбить навсегда. Даже прикосновением я страшусь оскорбить её.

– Со мной проще? – игриво сверкнула очами Екатерина, чтобы прервать не вполне вдохновлявшие её речи.

– О, куда проще!

– Простота крепче. Природа выбирает простоту.

Следом за Екатериной и Ланским двигалась другая танцующая пара, Дантес и Натали.

– Отчего вы надели черную пару, барон Дантес? – не без лёгкого кокетства спрашивала Натали.- В таком чёрном фраке, как ваш, обычно являются на похороны.

– Я грущу, сударыня. Вы не ведаете, сколько печальных мыслей танцует у меня в голове.

– Какой же танец предпочитают ваши мысли? Впрочем, я вам не верю, не верю, не верю! Вы отъявленный оригинал. Сначала вы поражаете публику габардиновым пальто, а теперь чёрным фраком. Петербург уже успел познать вас как сердцееда, недотрогу, печальника и законодателя мод.

– У меня слабость листать модные парижские издания.

– Мужская слабость?

– Вкусы мужчин не так отличны от вкусов дам, как принято считать.

– Откройте секрет, где вы находите средства на фраки, жилеты, панталоны, галстуки и перчатки? Наряды – единственное серьёзное отличие человека от зверя.

– Мне поставляет средства мой нареченны отец посланник Геккерен.

– Он так любит вас!

– Ума не чает.

– Редко увидишь подобную привязанность между мужчинами. Я слышала, Геккерену нелегко было добиться вашего усыновления. Вы не родственники, и он лишь чуть старше вас.

– Я не препятсвую ему.

– В чём?

– Любить себя.

– Как этому можно препятствовать. Сердцу не прикажешь. Помимо воли мы любим или ненавидим.

– Только недавно я получил специальную грамоту короля Нидерландов с позволением принять имя, титул и греб барона Геккерена. Император Николай тоже дал своё высочайшее соизволение. Мой отец, к которому в далёкий Эльзас ездил Геккерен за официальным разрешением, то же не возражал. Теперь я именуюсь Георг-Карл Геккерен.

– Опять два имени.

– Барон Геккерен не мог выбрать, что ему больше нравиться, Георг или Карл. В результате, дал оба имени сразу. У отца свои причуды, - иронически улыбнулся Трубецкой. – До этого я был Жоржем –Шарлем Дантесом. Отец хотел, отец хотел чтобы я звался Жоржем. А покойница мать – Шарлем. Так я стал Жоржем-Шарлем. У меня столько имён. Что я запутался кто я.

– Каким же именем из четырёх вас теперь именовать?

– Отзовусь на любое. Имена не отражают сути. Главное, я теперь единственный наследник гигантского состояния бездетного барона Геккерена. За это можно ему простить многое.

– Или все?

– Смотрите, он наблюдает за нами.

– Барон, мне было бы неприятно думать, что вы «аст».

– Вы сами сказали, сердцу не прикажешь. Нет различия в любви к мужчине или женщине.

–

* * *

– `O^u dao`e"e? ~n"id^i~n`e"e`a ^i'i`a "I'oo^e`e'i`a.

– "a`a.

– x`o^i aea, `o`a^e^i`i ~n"e'o:`aa, "y d`a"a`a, :`o^i "i^i"i`a"e`a ~o^i`o"y 'a^u ^a ~n"i`e~n^i^e `o^a^i`e~o aea'i`u`e'i. ss c`a^aado`ath a~a^i, ^aa"e`e^e`a :a~n`o"u,-- `A"ea^e~n`a'i"ad`a "i^i"a'i"y"e`a ~n `ec~a^i"e^i^a"u"y ^ed^i^a`a`o`e "I'oo^e`e'i`a 'ad^ioa'i'i'oth `oa`od`a"a"u a~a^i « "A^i'iae'o`a'i~n^e^i~a^i ~n"i`e~n^e`a.»

– d`a~n^ed^i'e `oa`od`a"a"u, `o`a`i "i^i"y^a`e"e^i~n"u a`u, ^i"a'i^i `e`i"y. `Od`e"a"o`a`o"u :a`o^a,d`o^ia.

`A"ea^e~n`a'i"ad`a d`a~n^ed^u"e`a `oa`od`a"a"u.

– A"ea'i`a 'I`ao`a "id`e~o^i"a"y`u`a"y "id`a:^e`a! c`a`i`a~o'i'o^ao`e~n"u 'i`a "I'oo^e`e'i`a, `A"ea^e~n`a'i"ad`a o^a^ud'i'o"e`a `oa`od`a"a"u 'i`a "i^i"e.

"I'oo^e`e'i 'ia ~n"e'oo`a"e 'i`e a,, 'i`e x`a`a"a`aa^a`a, "i^i"e'ooa"i^i`o^i`i ^i'i :`e`o`a"e:

« C`a:a`i `o`a^e c^a'o:'i^i ^i'i "i^i,`o?

'I`a"id`a~n'i^i 'o~o^i "i^id`aae`a"y,

^E ^e`a^e^i'e ^i'i "oa"e`e 'i`a~n ^aa"a,`o?

^I :,`i 'ada'i:`e`o? xa`i'o 'i`a~n 'o:`e`o?

^E`a^e ~n^a^ia'id`a^a'i^u'e :`ad^i"aa'e?

^E`a^e ^aa`oad "ia~n'i"u a~a^i ~n^a^i'a^i"a'i`a,

c`a`o^i ^e`a^e ^aa`oad `e 'aa~n"i"e^i"a'i`a!

^E`a^e`a"y "i^i"e"uc`a 'i`a`i ^i`o 'ia'e?...»

"I'oo^e`e'i ~n`o^i"y"e ~n"i`e'i^i'e, ~ada"y 'o "ia:`e d'o^e`e, ^e^i~a"a`a ^a^io,"e `Od'o'aa"o^e^i'e, ^a^u~n^i^e`e'e, ~o'o"a^i'e, 'a"ea"a'i^u'e, 'ia'ad`e`o^u'e, ^a "i^i~o^i"a'i^i'e o`e'ia"e`e ~n^aa`o"e^i-ca"e,'i^i'e oad~n`o`e ~n c^i"e^i`o^u`i`e "i^i~a^i'i`a`i`e `e ^i^o`e"oad~n^e^i'e ^o'od`aae^ea. 'O~n"e^uo`a^a o`a~a`e, "I'oo^e`e'i "i^i^aad'i'o"e~n"y, `Od'o'aa"o^e^i'e aea `ia"a"ea'i'i^i ^i"i'o~n`o`e"e~n"y "iada"a 'i`e`i 'i`a ^e^i"ea'i`e. xadac 'ia"id`e^ed^u`o^ua "a^aad`e ^a ~a^i~n`o`e'i'oth ^a^e`a`o^u^a`a"e~n"y "i^i`o^i^e ~a'o~n`o^i~a^i `i^id^ic'i^i~a^i ^a^ic"a'o~o`a, ^e^i"ea'a`a^aoa~a^i "i"e`a`i"y ^a "ia:`e. `Od'o'aa"o^e^i'e oa"e 'ia c`a^ed^u^a`a"y "a^aada'e.