Не только М. Бахтин, но и Р. Барт (один из классиков постструктурализма и «отцов» самого понятия интертекстуальности) на вопрос о том, следует ли заниматься поисками источников того или иного художественного текста, решительно отвечал: «Конечно, нет!» Утверждая, что «всякий текст есть интертекст по отношению к другому тексту», он считал нужным особо подчеркнуть:

...

…но эту интертекстуальность не следует понимать так, что у текста есть какое-то происхождение; всякие поиски «источников» и «влияний» соответствуют мифу о филиации произведения, текст же образуется из анонимных, неуловимых и вместе с тем уже читанных цитат – цитат без кавычек [33] .

Но так уж всегда бывает, что адепты какого-либо учения обгоняют его основоположников, идут все дальше, дальше и дальше по пути, открытому и намеченному учителями. («В таком случае, я не марксист», – говорил Маркс, знакомясь с сочинениями некоторых своих последователей).

Неистовые ревнители постструктурализма, труды которых заполнили практически все пространство современного «антидогматического» (как называет его М. Гаспаров) литературоведения, как мы уже выяснили, исходят из убеждения, что любой художественный текст представляет собой некий шифр, ребус, шараду, и главная – практически единственная – цель исследователя состоит в том, чтобы найти к этому шифру ключ :

...

Что же касается «ключа» к разгадке сюжета, который оставил автор, то он связан с названием романа, если при этом вспомнить одну из заключительных торжественных строк шекспировской трагедии:

Пусть Гамлета поднимут на помост,

Как воина, четыре капитана.

И наконец, последний «слог» каверинской шарады связан с названием родного города Сани. Вообще, такие названия, как город Н. Или N, Н-ск и т. п., имеют традицию в литературе. Но, переплавляя шекспировский сюжет в сюжет своего романа, Каверин не мог не вспомнить о предшественниках, и среди них о знаменитой повести, связанной с шекспировской темой, – «Леди Макбет Мценского уезда». «Если героиня Лескова была из Мценска, то мой герой, летчик Г., пусть будет родом просто из… Энска, – мог подумать Каверин и оставил рифмованный след для будущей разгадки: Энск – Мценск – леди Макбет – Гамлет [34] .

Самое интересное (и самое печальное), что весь этот комический «интертекстуальный» бред появился на страницах «Вопросов литературы» – журнала, остающегося едва ли не последней цитаделью традиционного (по терминологии М. Гаспарова – «догматического») литературоведения.

Вот до чего нас доводит желание идти в ногу с временем, не отставать от новейших, самых последних достижений современной науки. Или, как говорил поэт, «задрав штаны, бежать за комсомолом».

5

Алексею Максимовичу Горькому показали однажды, – где-то в Европе, – грандиозное по тем временам шоу: сто, – а может, и больше, – полуобнаженных юных дев совершали одинаковые телодвижения, с точностью часового механизма одновременно выбрасывая вверх то правые, то левые свои нижние конечности.

По окончании действа режиссеры, постановщики этого тщательно отрепетированного зрелища с волнением ждали, что скажет о результатах их труда великий писатель.

А.М. помолчал, подумал и, по обыкновению напирая на «о», произнес:

– Работу вы проделали большую, сложную и никому не нужную.

Так называемое «антидогматическое» литературоведение породило легионы ученых мужей (и дам), целиком посвятивших себя вот такой же кропотливой, трудоемкой, сложной и никому не нужной работе.

К сказанному я бы, пожалуй, еще добавил, что эта их работа не только никому не нужна, но и вредна.

Когда я узнал, что Игорь П. Смирнов (автор книги «Роман тайн – «Доктор Живаго») – профессор университета в Мюнхене, я с ужасом подумал о его студентах: «Боже мой! Чему же он их там учит!» Хорошо, если его уроки не пойдут им впрок. А вдруг этот корм пойдет в коня! Количество ученых мужей (и дам), занятых этой бессмысленной, никому не нужной и даже вредной работой, стало быть, возрастет! А Игорь П. Смирнов ведь не единственный постструктуралист, преподающий студентам основы своей странной науки. Ведь не только Мюнхену, наверно, так повезло. Кроме мюнхенского, есть на свете и другие университеты, и в каждом небось в роли профессора подвизается какой-нибудь такой же адепт «антидогматического литературоведения».

Но и это еще не самое страшное.

Хуже то, что эта методология, так старательно разработанная адептами «антидогматического литературоведения» оказалась привлекательна и для многих серьезных ученых – из числа тех, которые весьма успешно трудились и трудятся на ниве доброго, старого, «догматического» литературоведения.

Вот, например, в недавно вышедшей книге Н.А. Богомолова «От Пушкина до Кибирова», среди многих интересных, содержательных и даже глубоких работ обратила на себя мое внимание статья «Пласт Галича» в поэзии Тимура Кибирова».

В этой своей работе Н. Богомолов, в частности, рассматривает кажущийся ему, как он пишет, «несомненным парафраз одного из наиболее известных и вошедших в интеллигентскую речь стихотворений Галича «Пейзаж»:

...

Напомним его, благо невелико:

Все было пасмурно и серо,

И лес стоял, как неживой,

И только гиря говномера