дерева ветви! Покажите-ж свое завзятье: добудьте славы и рыцарства вечного. Кто за

Бога, за того Бог 2).

Козаки стремительно вырвались из лагеря, перешли воду 3), и бросились на

польский обоз с оглушающим криком. Потоцкий двинул на них и коронные хоругви и

драгунов; пушки загремели... но вдруг раздается сзади крик «алла!»—появляются

татары.

Не успели поляки придти в себя после изумления, новая неожиданность: драгуны,

выведенные против своих братьев, нейдут; козаки ударили на коронных жолнеров —

драгуны подаются назад; козаки сильнее напирают на хоругви—драгуны поворачивают

направо, стремительно вырываются в поле и летят к русским, своим братьям. Хоругви

расстроиваются; пушки поворотили назад; все готово бежать сломя-голову *).

Потоцкий начал удерживать шляхтичей. «Неужели, — восклицал он,— вы хотите

быть похожими на овец, разогнанных волками? Лучше умереть в битве, чем обратиться

в гнусное бегство и все-таки достаться в пищу зверям?» Пушки снова ввезли на

четвероугольник, замкнулись в нем и стали отстреливаться 5).

На другой день, в субботу, часов в одиннадцать утра, козаки с разных сторон

бросились на обоз; поляки защищались храбро, битва продолжалась до пятого часа

пополудни 6), но полил дождь: порох отсырел; усталые от беспрестанной работы

жолнеры едва могли действовать руками; кони их пропадали без травы. Козаки,

обступив лагерь, лишили осажденных воды 7). Была надежда на прибытие гетмана, но

и та исчезла; козаки с насмешками показывали в виду польского лагеря письмо,

перехваченное у Райского 8). Потешаясь над врагами, они бегали, дразнили их в

неистовой радости и приглашали отдаться на милость хлопам. Такия выходки

придавали полякам более отчаяния; никто не мог поверить искренности врагов; им

представлялась неминуемая голодная смерть в пустыне; но, к удивлению всех,

выезжает к польским окопам сам Хмельницкий, бесстрашно приближается и кричит

голодом, которого резкости всякий изумился:

*) Relat. о bitwie р. Zoft. Wod.

2)

Истор. о през. бр.

3)

Леток. Велич., I, 32.

4) Bell, scyth. cosac., 11. — Annal. Polon. Clim., I, 32. — Кратк. опис. о козац.

малор. нар., 22.

5)

Истор. о през. бр.

G) Stor. delle guer. civ., 12.

7)

Kelat. о bitwie pod. Z61t. "Wod.

8) Истор. о през. бр.'—Annal. Polon. Clim., I, 33.—Histor. belli cos. polon., 66.

11

H. КОСТОМАРОВ, КНИГА IY.

162

«Не губите себя понапрасну, панове; победа в моих руках, но я не хочу возбуждать в

себе её жажду, которая утушится только в братней крови. Дело сладится, если вы

тотчас к нам пришлете кого-нибудь на переговоры; но поспешайте, пока не пришли

татары».

Паны рассудили, что их мало, и что, поэтому, они не в состоянии будут держаться

против большой орды. Страх появления татар и, особенно, перекопского мурзы,

которого считали знаменитым наездником, склонил к миролюбивому расположению

духа самых отважных, даже Потоцкого. Паны выслали к козакам Чарнецкого.

Хмельницкий принял Чарнецкого, сверх ожидания, с большими почестями,

приветствовал не как врага, а как соотечественника и приятеля. Началось угощение;

козаки осушили чарки за здравие гостя, восхваляли его военные дарования; обо всех

ианах отзывались с уважением, но ни слова не говорили о переговорах, как будто

Чарнецкий приехал к ним в гости. Так прошел день. Это делалось, говорили после

поляки, с намерением проволочить время, пока подойдет Тугай-бей. Хмельницкий

снова послал гонца к нему.

На другой день, 7-го мая, Чарнецкий сам заговорил о деле. «Чего угодно

потребовать от нашего войска?» сказал он.

«Правду сказать,—отвечал Хмельницкий,—я ничего не требую от вашего войска и

нет мне никакой необходимости делать вам какие бы то ни было уступки; толковать же

о наших делах мы с вами не можем, потому что у вас в лагере нет ни сенатора, ни

уполномоченного, которому бы мы могли объяснить, чтб заставило нас взяться за