Когда царь исчез, начальник тюремной стражи потихоньку вернулся в камеру. Телеус сказал, что собирается забрать Релиуса.

— Куда забираете? — спросил тюремщик.

Из коридора он слышал каждое слово, ему не следовало задавать лишних вопросов.

— Туда, — коротко ответил Телеус. Он подошел к скамье Релиуса. — Ребра сломаны? — спросил он.

— Не думаю. Может быть, одно или два, — прошептал Релиус.

Телеус наклонился, чтобы приподнять голову Секретаря. Его сильные пальцы нежно поддерживали затылок друга, пока он вытаскивал из-под него грязный плащ. Он использовал плащ, чтобы обернуть бессильное тело Релиуса.

— Сними эти чертовы цепи, — приказал он, и тюремщик поспешил исполнить приказ.

Когда это было сделано, Телеус поднял друга на руки и понес из камеры. Тюремщик шел за ним.

— Вы не сможете нести его на руках до самого лазарета, — напомнил он.

— Тогда он отдаст его мне, — сказал следующий гвардеец, выходя из камеры.

— Или мне, — добавил второй, подходя к дверям и оставляя тюремщика одного в камере перед грудой цепей.

— Ваше Величество, — возопил Иларион.

— Я солгал, — прервал его царь, не поднимая головы и не останавливаясь во время мучительного подъема вверх по лестнице.

При отсутствии выбора, придворным оставалось только следовать за господином. Они замешкались на верхней площадке, когда отойдя от лестницы, по ошибке двинулись в сторону царских апартаментов.

Последний пролет лестницы вел на крышу дворца недалеко от башни Комемнуса. Все дворцовые башни имели имена, и Комемнус был самой высокой из них. Эта башня, построенная дедом нынешней царицы и богато украшенная мрамором двух цветов, а так же декорированная кирпичным кружевом, в свое время считалась весьма смелым архитектурным экспериментом. Царь на мгновение остановился перед нарядной стеной, как будто любуясь ею, а затем неспешно двинулся по фигурной кладке, словно по лестнице и скрылся за парапетом крыши.

Охранники и придворные посмотрели друг на друга. Получив осторожный толчок локтем в бок, Филологос позвал:

— Ваше Величество?

Ответа не последовало. Иларион положил руки на кирпичную кладку и начал осторожно подниматься, лихорадочно соображая, в какую сторону ему направиться за краем стены, над пугающей пустотой. Он так и не узнал этого. Он успел сделать всего несколько осторожных шагов, когда из-за парапета раздался голос царя.

— Я тебя сброшу, — тихо предупредил Евгенидис.

Не желая заканчивать жизнь на острых кольях решетки, Иларион поспешно отступил.

Когда примерно через час царь спустился назад, Релиус, перевязанный служащими лазарета, уже давно спал на больничной койке. Наконец стражники и придворные смогли доставить своего беспокойного государя в царские апартаменты.

Телеус отпустил Костиса на полпути к лазарету. Падая с ног от усталости, лейтенант доплелся до своей комнаты, освободился от пояса и брони и прямо в одежде повалился на кровать.

Глава 12

Летний день близился к концу. Небо было по-прежнему ярким, но солнце почти скрылось за горизонтом. Последние ласточки стремительно проносились между стенами домов, а первые летучие мыши уже кружили между деревьями, когда Дитес оставил за спиной столицу Аттолии и двигался по опустевшим улицам в направлении гавани, где его ждал корабль. Если изначально предполагалось, что он тихо покинет город с мешком за плечами и царским кошельком в кармане, то этот план претерпел существенные изменения. Он должен был забрать свои ноты и музыкальные инструменты, так что пришлось нанять одного из дворцовых мальчиков, чтобы нести их. Когда мальчик увидел груду багажа, он в два раза поднял цену и побежал за тележкой. Друзья Дитеса весь день помогали ему со сборами, ворча, что возня с упаковкой занимает слишком много времени и предлагая бросить на произвол судьбы часть бесполезного барахла, но ценили последние минуты общения с другом. Теперь они все вместе шли за тележкой, решив проводить Дитеса до самых сходен.

Все они были очень веселы. Может быть, Дом Эрондитесов и балансировал на грани краха, но сейчас они видели только повод для радости. Дитес собирался стать капельмейстером при дворе самого Ферриа. У того самого Ферриа, где переводят великие произведения древних авторов и читают их вслух на площадях, где художники за один день могут изменить современные тенденции живописи, где богатые меценаты для поддержания своего статуса и престижа слушают музыку дни напролет и даже до глубокой ночи.

Они поднялись вместе с ним на корабль и помогли разместить его вещи в крошечной каюте. Потом они все вместе стояли на палубе, любуясь небом, кораблями, лодками, заливом. Дитес дернул за рукав одного из молодых людей и отвел его в сторону. Он вручил другу два письма и увесистый кошелек.

— Сможешь доставить их для меня, Кос? Я не мог сделать это сам. Кошелек и письмо для моей матери.

— Да ты просто Крез, Дитес, откуда так много? Неужели это серебро от царя?

Дитес признался, что так оно и есть.

— Вернее, часть его, — сказал он. — Я хотел бы оставить его маме. Оно может ей пригодиться.

— Если твой отец решит, что ему понадобилась новая жена? Понимаю. А для кого второе письмо?

— Для Сеана. Если царь позволит, ты передашь его? Я пытался навестить его, но меня не пропустили. Ему ни с кем не разрешают говорить.