Береговое предполье, украшенное валунами, покрытыми зелеными водорослями, лежит совершенно открытое. Сбрасываю сапоги и ставлю их на огромный бетонный блок. А потом несколько раз ударяю по воде босыми ногами: мне приятна ее прохлада.

По песку, открывшемуся отступавшими водами, иду, как по снежному насту. При каждом шаге немного утопаю в песке. Света для рисования не хватает: довольно сумрачно. Вечером цвета более насыщены, но одновременно и высокая вода прилива, и к форту не пробраться. Лодок здесь нет. Говорят, что жители так нервничали, что сожгли все, что мало-мальски держалось на воде.

Запечатлев желаемое на двух листах и собираясь сменить место, замечаю пробирающегося ко мне по свободным от воды камням водителя. Интересно, как это он разыскал меня. запыхавшийся водитель докладывает, что в порту идет праздник Рыцарского Креста. Какой-то командир сторожевика получил Рыцарский Крест.

– Совершенно невероятное событие, господин лейтенант. Они потопили эсминец!

Что это за сторожевик, потопивший эскадренный миноносец? Водитель кажется абсолютно трезвым. Черт его знает, что там на самом деле произошло! Надо обязательно попасть на этот праздник. Водитель уже захватил все мои шмотки. никогда не видел его таким услужливым.

Уже издали вижу вывешенный на мачте сторожевика черный пиратский флаг. Поднимаемся по трапу. Часовой отходит от группы моряков, салютует стоя навытяжку, смотря при этом прямо в лицо. Боцман с Железным Крестом I степени сопровождает меня вниз в подпалубное пространство: учтивые ребята.

А вот и кают-компания: все веселятся и ликуют. Хотя я тут совершенно чужой, меня приветствуют радостным ревом и тут же кто-то всовывает в руку бокал. «Пиво, вино, коньяк? Что предпочитаете?»

Нахожу в толчее командира корабля и по полной форме докладываю о прибытии на борт.

Командир кажется задумчивым, даже смущенным. Мотористы поспешили вырезать из жести копию нашего ордена: только слишком большим получился. А его лента сшита из кусочков лент Железного Креста II степени. Поскольку лента не сходится на шее, то ее концы сшили толстыми нитками.

Но в чем же тут фокус? Еще один свежеиспеченный орденоносец. Рыцарский Крест – и кому? Командиру сторожевика! Большая редкость. Не понимаю.

Из возбужденного говора узнаю, что корабль в бою остался один на один с британским эсминцем класса «Победитель». Давид атаковал великана Голиафа пращой и ослепил его. Поэтому неудивительно, что здесь идет такая гулянка. Кто-то надрался до чертиков и орет во всю глотку: «Это пойдет в сообщениях Вермахта!»

Паровой траулер против эсминца! И победил! такого еще не было, да и не может быть в действительности! Но в этот момент на память приходят слова, сказанные однажды Стариком: «В войне на море всякое может быть – просто всякое! Нет ничего, что не могло бы произойти на море».

Командир отличается от всех присутствующих тщательно выбритым лицом. Наверняка он хотел выглядеть свежим и бодрым, притом, что буквально валится с ног от усталости.

«Один из наших кораблей и логгер …, – внезапно начинает командир, – и никого оставшихся в живых! Эсминец тонул на наших глазах, а у нас не было никаких шансов спасти жертв кораблекрушения».

Утонуть почти у берега, будучи раненным, после долгого плавания – это должно быть ужасно. Горло сжимается от ужаса. «Но может быть, кто-то спасся на плотиках?» – невольно вырывается у меня.

Командир вчерашнего корабля и его 1-й Вахтофицер тоже пришли. Их словно подменили, поскольку ведут себя так, словно это их представили к Рыцарскому Кресту.

Мне все еще не известно, что же случилось на самом деле в ночи близ острова Jersey . Схватываю лишь то, что два логгера затонули в ходе сражения.

Командир флотилии пока не появился. Ясно, почему: эти парни, здесь, одержали победу, но флотилия в целом, потеряла два корабля.

Командир слишком занят, чтобы смотреть по сторонам. Весь его вид говорит, что он слишком устал от событий. А дверь переборки все не закрывается: все новые и новые гости приходят, чтобы поднять бокал за успех и победу. Приходится сильно напрягать слух, чтобы уловить хоть что-то из сумятицы голосов. Хочу прислушаться к 1-му Вахтофицеру этого корабля, но он очень взволнован. Рассказ его бессвязен, он то и дело перескакивает с одного на другое и при этом постоянно переходит с настоящего времени на прошедшее и наоборот.

Записывать не имеет смысла. Убираю блокнот в карман.

Командир бросает несколько реплик – тихо и деловито.

Лишь только 1-ый Вахтофицер хочет продолжать, как появляется кок и спрашивает не желает ли он еще кофе…

– Полный кувшин на бак! – орет 1-ый Вахтофицер.

Я тоже иду на мостик, там он хочет показать мне попадания в корабль.

На развороченном мостике с трудом верю, что кто-то мог выстоять на нем весь бой, не будучи раненным или убитым. Попадания имеют определенный угол. Ну и счастливчик же этот командир! В какую-то долю секунды он успел отойти в сторону, как тут же в мостик попал снаряд. В глаза бросаются дыры от разрывов, похожие на сабельные удары: вижу три, будто аккуратно взрезанные ножом, вот одна словно вырвана щипцами, а там дыра, похожая на пляшущего человека, раскинувшего в танце руки. Несколько других сдвинули и вывернули крышку выходной дверцы и располосовали ее основание резкими, сабельными ударами. Никаких криков от боли, никаких потоков крови. Дверца была откинута взрывом вверх и осталась цела, чего не скажешь о дверной коробке.