– Тогда выдерните ноги коку... Где кстати наш «кучер»?

– В машине, господин обер-лейтенант.

– В «ковчеге»! – поправляю Бартля.

Вижу, что «кучер» уже водрузил четыре больших мешка дров на крышу нашей колымаги. Из-за них нам придется преодолевать чрезмерное сопротивление встречного воздуха. Но при нашем слабом темпе мы, наверное, этого не почувствуем.

«Кучер» спит на своем сидении.

Останавливаюсь рядом с «ковчегом» и рассматриваю готовый в путь драндулет: Я все еще никак не могу понять то, что мы обладаем транспортным средством. И сверх того еще и этим водилой!

Жить так беззаботно, как этот леший – не признак ли это настоящего Иакова? Нечто по-добное, так мне кажется...

Теперь этот парень полностью доверяет мне. И когда одаривает меня своим преданным взглядом, я от смущения не знаю, куда мне смотреть.

Из какой деревни, из какой глуши, может происходить наш «кучер»? Или из какого леса? Ему лет двадцать пять, а он едва может говорить. Это, пожалуй, продлится, до тех пор пока я привыкну и к нему и к его булькающей, ломанной речи.

Бартль приносит на двух тарелках сосиски и картофельный салат.

– Кругом – марш!

В своем искреннем удивлении Бартль не знает, что он должен делать.

– Нас теперь трое, мой дорогой! Ясно?

Бартль ставит обе тарелки на радиатор-холодильник и направляется на камбуз.

– Оставьте «кучера». Пусть он спокойно поспит, – говорю ему, когда он появляется снова – на этот раз совершенно бездыханный, как загнанный клиентами официант. – Поставьте ему еду прямо перед носом, на приборную панель.

Через несколько минут подходит один матрос из экипажа и отдает Бартлю в руки свой кон-верт.

– Ну, вот все и получилось! – говорю Бартлю.

– По каплям, в час по чайной ложке, – отвечает тот.

– А где Ваши вещи?

– Все свое ношу с собой, господин обер-лейтенант, – отвечает Бартль и указывает на брезенто-вую сумку, лежащую на заднем сидении.

– Ну, тогда shake hands с Вашими парнями!

Также и для меня наступило время отметиться по всей форме.

В канцелярии узнаю: «Шеф все еще на рыбалке, господин обер-лейтенант.»

Ну, и, слава Богу, говорю себе: Лучшего и не требовалось! Все идет просто отлично! Ведь в этом случае мне более не нужно встречаться с этим кривоногим...

Когда возвращаюсь к «ковчегу», вплотную рядом с ним образовался кружок, где сидят парни и выпивают. Я так сильно охвачен внезапным нетерпением поездки, что едва могу удержать стакан, который мне – не знаю, кто – подали. Чертовы нервы!

Один из сидящих в круге произносит:

– Вид такой, как у нас дома, когда приезжали цыгане...

Другой постанывает:

– Ах ты, Боже мой!

«Кучер» сидит с таким тупым выражением на лице, как будто его только что уволили с работы.

Последнюю почту приносят в виде перевязанной бандероли. Я укладываю ее со всей тща-тельностью – как если бы желая выиграть еще немного времени: Бартля пока нет.

– Оёпересетематьвашузаногу! – тихонько ругаю Бартля, с головой в «ковчеге», а задницей на-ружу, так что никто не может услышать.

«Кучер» влезает на корму к котлу, отдраивает замок крышки люка, откидывает её кверху и шерудит кочергой. За что получает одобрение.

Теперь уже можно было бы и отправляться – да Бартль как сквозь землю провалился!

Не хватало еще, чтобы я опозорился здесь из-за него. Но веду себя невозмутимо:

– Пойду-ка разыщу его, – говорю и тащусь в направлении офицерской столовой.

Если еще потянем время, то будет бессмысленно выдвигаться, я не хочу быть слишком позд-но в одиночестве на шоссе. В любом случае хочу добраться до фельдкомендатуры в Niort .

Мы сегодня же должны убраться отсюда – ; tout prix!

Не нахожу Бартля ни в столовой, ни в канцелярии, ни в его кубрике. Ярость вскипает у меня где-то в животе, и я останавливаю всех встречных и поперечных:

– Нашего боцмана не видели? Старого такого паренька?

Но в ответ получаю только смущенные пожатия плечами. Наконец, через окно казармы, об-наруживаю Бартля сидящего с кружкой пива в руке: Он отвалился от стола и сидит с важным видом. Я до такой степени возмущен, что едва сдерживаюсь, когда встречаю его у дверей.

– Еще бы пять минут, и я бы Вас оставил здесь, – срываюсь на него как цепной пес.

Бартль напускает на лицо выражение раскаяния, как умелый актер.

– Я встретился со старым приятелям, господин обер-лейтенант, – выдавливает он извинение.

Если бы я только знал, можно ли рассчитать на Бартля, когда потребуется!

– Я Вам верю, и все же, лучше оставлю Вас здесь!

Старый боцман смотрит на меня как побитая собака.

– Хватит. Все – время вышло! Мы не должны больше терять ни минуты!