Но против скольких людей у нас будет шанс выстоять?

Как, в случае чего, я смогу договориться с Бартлем? Что делать, когда по нам откроют огонь, а мы не будем видеть противника?

И кроме того, у нас чертовски мало боеприпасов.

А это значит, что очередями огонь из автомата не поведешь, и останется вести только при-цельный огонь одиночными...

В придорожных кюветах лежат перевернутые, как беспомощные майские жуки на спине, раз-битые остовы машин. Бензовоз, полностью сгоревший и странно деформированный посереди-не, весь в огромных черных прожженных пятнах. Наверное, был подбит с воздуха. Но почему так спокойно сейчас в небе? Уже несколько километров местность совершенно выглядит так, будто нет войны. Время от времени вдалеке от дороги видны возвышающиеся там и тут полуобугленые стропила.

В досках, на которые с осторожностью наезжает «кучер», вижу гвозди – целый ряд, и только от одного их вида мне уже становится дурно. Не могу взять в толк, почему наши уважаемые противники понабросали здесь так много древесной щепы. Чтобы успокоиться, говорю себе: Кто вообще понимает все, что происходит на этой войне?!

В ту же секунду перед глазами возникают картины налета истребителей-бомбардировщиков возле Регенсбурга. Глубоко на нашей территории, прямо перед мостом через Дунай, два истре-бителя-бомбардировщика налетели как ястребы на одиночный поезд!

И так без конца и края...

Местность постепенно становится труднообозреваемой: Кусты и деревья на межах участков такие же, как в Нормандии, а вдобавок еще и остро обрезанные живые изгороди.

Участок дороги проходящей через населенный пункт окружен серебристыми липами, справа водонапорная башня, слева колокольня. Липы скрывают все. Коряво обрезанный самшит сте-лется по кладбищенской стене.

Вниз, вверх, снова вниз.

Мы пересекаем какую-то луговую реку – должно быть Sevre .

И наконец, перед нами снова расширяется линия горизонта. Но вид все еще ограничен.

Проезжаем Saint-Maixent .

В середине городка огромная площадь. Какой-то покрытый патиной генерал, с протянутой влево саблей – а внизу большими выпуклыми буквами надпись: «A DENFER-ROCHEREAU» .

Отель «Le Ter¬minus», «Hotel de l’Europe», одноглазый вокзал – «DEFENSE DAFFICHER» . Узкогрудые дома, аллеи с акациями, и, наконец, мы поднимаемся по серпантину, и взгляду от-крывается необъятная даль вглубь страны.

Синяя даль и множество кучевых облаков в жемчужном небе делают окружающий мир уми-ротворяюще расслабляющим.

Если мы таким же образом как сейчас будем спокойно катить в северо-восточном направле-нии, то скоро прибудем в город Tours на Луаре – и затем вниз по Loire до самого Orleans . Вот было бы смеху, если бы нам это удалось!

В Loire у нас в любом случае должна бы еще быть линия обороны.

А янки? Они, конечно, еще не пробились вплотную к линии Nantes-Angers-Tours.

Их намерение без сомнения заключается в том, чтобы отделить, прежде всего, западную Францию, именно так, как отрезали Нормандию.

Думаю, Союзники не будут рисковать прямой атакой на Париж. Прямая атака была бы против их правил ведения войны. Они, скорее всего, прежде блокируют Париж или полностью его окружат – просто оставят город на произвол, до тех пор, пока не будет спета его песенка. Четыре миллиона людей без продуктов – это не сможет долго продолжаться.

Но если все же безумие охватит Верховную руку?

С атаками – контратаками и обороной до последнего человека?

Со всеми ужасами войны: С убийствами, расстрелами и повешениями на уличных фонарях?

Как могут обстоять теперь дела в Бресте? Ввиду сильного перевеса сил нападающих Брест не сможет продержаться сколь угодно длительно. Ля Рошель будет также скоро захвачен. И Бордо, конечно, тоже.

Экипажи ушедших в дальние походы подлодок здорово удивятся, когда однажды вернутся и не найдут пристанища. Так много Летучих голландцев мировой океан еще никогда не видел...

Или господам в Коралле еще какая-нибудь идея фикс на ум придет?

Но теперь-то, полагаю, обман должен лопнуть как мыльный пузырь!

Однако что это я забиваю себе голову Деницем и его флагоносцами?

Мне нельзя терять бдительности!

Ландшафт являет собой благоприятное зрелище: Зеленый цвет во всех оттенках и преломле-ниях: синеватая и желтоватая зелень, серебристая зелень, в косо льющем свои лучи, ярко осве-щающем все солнце – зеленый цвет и наряду с этим густые темно-зеленые тени. А над всем этим слегка разбавленный зеленоватый кобальт неба.

Делаю глубокие вдохи, насколько возможно, борюсь с усталостью и затем снова впиваюсь взглядом в панораму! Хорошо, что местность такая плоская. Старые деревья по обеим сторонам дороги образуют единственные вертикальные линии в картине ландшафта на всем протяжении дороги. Внезапно далеко впереди замечаю что-то на дороге. «Кучер» в то же мгновение сбавляет ско-рость. Никаких сомнений: Там, поперек проезжей части, лежит дерево, крона как засов выдвинута влево, до самого поля! Неужели этот парень с моноклем в полевой комендатуре все же был прав? «Кучер» медленно катит «ковчег». Когда останавливаемся, то говорю только одно: