– В любом случае я сделаю Вам укол от столбняка. Ваше предплечье слишком сильно воспале-но... Кстати, Вам в последнее время делали укол против столбняка...?

– Нет, вообще никогда не делали.

– Хорошо, его делают внутримышечно – так сказать.

– Это куда?

– Куда Вы захотите, господин лейтенант. Лучше всего, закатаю Вам штаны и сделаю укол в бедро.

– А что насчет боли? – спрашиваю, когда процедура закончена.

– Я вколю Вам обезболивающее внутривенно. Лучше всего вот здесь справа в локтевой сгиб.

– А почему не слева?

– Там мне пришлось бы разрезать Вам рукав еще дальше, господин лейтенант.

– Ну, тогда валяй!

– Вкачу дозу одинаковую, что для слона, что для моряка. Извините, господин лейтенант! Мы всегда говорим, делая укол: Доза одинаковая и для слона и для моряка!

– Да ладно!

– А Вы служите в Морфлоте, господин лейтенант. – Значит, этот укол на какое-то время Вас снова поставит на ноги, господин лейтенант.

– Думаю, что вполне в этом нуждаюсь.

– Какая хорошая вена! – бормочет себе под нос обер-фельдфебель, в то время как старается ак-куратно сделать укол. – Так – а теперь ввожу иглу внутрь – и оп-па!

Обер-фельдфебель знает свое дело. Боль от укола довольна умеренная.

– Вы очень хорошо это делаете! – плачу ему признательностью.

– Так уже не в первый раз, господин лейтенант! – радуется танкист.

– Готово? – спрашиваю его.

– Так точно, господин лейтенант.

– Фирма благодарит Вас от всего сердца!

– Не стоит благодарности, господин лейтенант! Но только помните, рука должна быть зафикси-рована шиной...

– Раздобыть бы сначала ее! – отвечаю уныло.

– Так у нас есть, господин лейтенант! Есть! – произносит обер-фельдфебель успокаивающим голосом.

Зад мой сидит на каком-то угловатом металлическом предмете, и теперь мне будут оказывать дальнейшую врачебную помощь в моем полном душевном покое.

В это время механик-водитель сообщает, что французы, глазевшие на танк, убежали прочь и показывают наверх.

– Тогда нам стоит повесить на танк вывеску «Закрытое акционерное общество»! – восклицает обер-фельдфебель, и закрывает люк.

Обер-фельдфебель шарит руками вокруг себя и, наконец, держит решетчатую шину в одной руке и плоскогубцы в другой. Теперь при электрическом свете он со всей осторожностью приспосабливает мою раненую руку в шине, затем снова ее снимает и формирует шину плоскогубцами. Наконец, рука вместе с шиной крепко обматывается легкой эластичной повязкой.

– А теперь мы прикрепим всю конструкцию еще также и на животе! – говорит обер-фельдфебель и делает новую повязку.

Когда и эта процедура закончена, спрашиваю насчет болеутоляющих таблеток.

– У нас и они есть! – отвечает с гордостью обер-фельдфебель.

Поскольку я испытываю все большое доверие к этому человеку, спрашиваю еще также:

– Отчего это я теперь так сильно чувствую пульс в локте?

– Это пульсация артерии, господин лейтенант. Ваш кровоток работает. Он трудится изо всех сил... Но я посоветовал бы Вам немедленно обратиться в ближайший военный госпиталь!

– Оставьте это. Дела у меня идут уже гораздо лучше. Как долго продлится действие того, что Вы мне вкололи?

– От шести до восьми часов, я бы сказал – но так долго Вы не должны ждать, господин лейте-нант. Самое позднее в Нанси обратитесь в госпиталь...

– Я это замечу! И примите мою сердечную благодарность. Я никогда бы не принял Вас за гос-питаль на колесах...

– Мы делаем все, господин лейтенант, вплоть до ампутации головы!

Люк снова открыт. Но теперь, с зафиксированной к телу рукой, спрашиваю себя, как я дол-жен выбираться из танка?

– Мы все сейчас сделаем, господин лейтенант! – отвечает обер-фельдфебель на мой недоумен-ный взгляд. – Тут уж мы поступим по-другому...

И затем я совсем не понимаю, как меня сложили, затем высоко подняли и мягко спустили с танка.

Я стою, во всяком случае, на улице, а обер-фельдфебель торчит верхней частью туловища из люка, улыбается во весь рот и блестит от удовольствия, как лошадь, съевшая медовый пряник.

Мы салютуем друг другу, и оба делаем это более чем небрежно.

Слышу, как танковый мотор начинает работать, но танк не движется: Нас пропускают впе-ред...

С каждым оборотом колес мы все дальше катим на восток, дальше прочь от врага. Насколько мне поможет продержаться укол, посмотрим!