– Ты себя не видел, когда он рухнул... У тебя глаза горели... ты злорадствовал.

Энрико снова кокетливо улыбнулся.

– Да, это порадовало меня. Ну, и что? Ты, вон, дюжину положил за четверть часа, а мне в упрёк одного щенка ставишь?

Северино Ормани покачал головой, хоть лицо его кривилось странной гримасой.

– Я убивал убийц, поднявших руку на моего друга Феличиано, а не соперников.

Энрико не дал себя смутить.

– А я убивал убийцу, поднявшего руку на моего друга Амадео, а соперником он был не мне, а тебе.

– Я говорю о том, что ещё не доказано, что это он их провёл в замок.

Энрико воззвал к здравому смыслу приятеля.

– Если это не Пьетро, чего же он на Амадео ринулся, а не на Тодерини или Реканелли?

– Он мог видеть в нём соперника, но это не значит, что он обязательно был подкуплен...

Энрико покачал головой.

– Я уверен в этом, но даже если я и ошибаюсь... Поднявший кинжал от кинжала и погибнет. Он заслужил смерть.

– Но ты, как я погляжу, весьма мало огорчен всем этим. Твоя жена потеряла любимого брата, твоя сестра потеряла возлюбленного, твой друг оплакивает брата, а ты улыбаешься.

– Мне жаль только Челестино. Это утрата, но он, невинно убиенный, на небесах. Жаль и Чечилию, но у неё есть я. Жаль и Феличиано, но он мужчина и у него есть мы. Выдюжим.

– Ты забыл упомянуть о сестре. Ты сказал, что это от неё Сордиано узнал о распорядке праздника и турнира...

– Сказал.

– Но почему убийцы набросились на Феличиано в храме, а не на турнире?

– Потому что Феличиано сказал мне, что не будет участвовать. А меня об этом вдруг спросила Бьянка. Какое ей дело до участия Феличиано в турнире? Это Пьетро просил её узнать об этом, потом передал негодяям, что Чентурионе будет только в церкви, а потом - в замке.

– Это - твои догадки.

– Да. Но кто сказал, что они неправильны?

– Ты... удивляешь меня, - тихо и удивленно проронил Северино.
– Ты или очень силен духом, или... уж совсем бесчувственен.

Энрико пожал плечами.

Сейчас же Крочиато трепетал: горе Феличиано, друга и шурина, ударило его больнее, чем он думал, но само выражение этой скорби даже испугало. Энрико знал, что Феличиано подлинно любил брата, но такая боль изумляла, тревожила сердце. Мужчина не должен так горевать и сокрушаться, Крочиато скорее бы понял супругу в слезах и сетованиях, но та не проронила и слезинки - просто окаменела, Чино же рыдал, как женщина.

Раймондо тихо твердил на ухо другу, желая утешить и ободрить:

– Для рыцаря и христианина смерть связана с болью, но освещена надеждой воскресения. Христос говорит: 'Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрёт, оживёт', ибо христианин, облёкшийся во Христа, пребывает с Ним также и в смерти. Подобно Христу он переходит с земли в вечность, дабы сочетаться с Ним навсегда.

Но ничего не помогало - Феличиано бился в истерике, снова вскакивал, бросался на тело брата, рвал на себе волосы. Наконец, опоенный маковым отваром Катарины, граф, обессиленный и смертельно бледный, уснул.

Северино остался в эту ночь в спальне Феличиано. Епископ перед отпеванием погибших бодрствовал, Энрико же решил спуститься с Эннаро Меньи в подземелье и допросить негодяя Тодерини. Ему хотелось утвердиться в своих подозрениях, но потом массарий решил пойти к супруге. На расследование будет время и после похорон. Неожиданно на лестнице его догнал Амадео.

Лангирано задал Крочиато вопрос, ошеломивший Энрико неожиданностью.

– Скажи, от чего умерла Франческа Паллавичини?

Несколько мгновений Крочиато изумленно хлопал длинными ресницами

– Франческа?
– он удивленно почесал кончик носа, - она.. простудилась по осени, зиму проболела, весной умерла. А что?

– А Феличиано так же убивался?

Крочиато поднял на Амадео синие глаза. В них было недоумение.

– Нет. Скорее, удивлен был. Но скорби не выказывал.

– А вторую жену оплакивал?

– Совсем нет. После похорон напился, но расстроен не был. А ты к чему клонишь-то?

– А об отце сокрушался?

– Огорчен был, да. Расстроился.

– Но в обмороки не падал?

– Что ты сказать-то хочешь? Не падал, конечно.

Амадео вздохнул.

– Странно все...

С этим Энрико не спорил. Амадео проводил друга в его покои, откуда навстречу мужу вышла Чечилия.

– Он уснул. Эннаро, Северино и Раймондо все приготовили к похоронам, - не дожидаясь вопроса, ответил Энрико.

Чечилия держалась, горе её выдавали только бледность и дрожащие руки, которые тут же утонули в ладонях мужа. Она тихо проговорила, переводя взгляд с него и Амадео.