Так он и собрался! Со мной! И отчего-то решил, что отказать я ему никак не могу. А я отказала. А он не понял. Пришлось за ухват браться и гнать мерзавца до двери. Все бы обошлось, чай не впервой ухажеров гонять, только ухват зелье свеженькое держал что для окрашивания волос я бабам продаю...

В общем, полыхает с тех пор братец Смирна шевелюрой цвета заката и спасения от этой напасти нет. Я же на совесть зелья делаю! С одной стороны горжусь своей работой, с другой этот умник пакостить стал по мелочи!

– Чего ему надо?
– Руки в бока уперла и на Смирна пошла. Охотник попятился.

– Дык, плачет малой. Ночами не спит. Так и на звезды завыть недолго, хоть и не оборотень он. Дала бы ты ему настойку какую, чтобы забыл он тебя, а то всей избе тошно на рожу кислую его смотреть!

– Глупость, она настойкой не лечится. Глупость она розгами по мягкому месту выбивается! Дать?
– Ласково поинтересовалась я.

– Злая ты!
– Рявкнул Смирн.
– Нешто мужика не жалко?!

– Было бы жалко, если бы он сердцем ко мне прикипел, а то ведь другим местом! Блажь в голову запала, вот он и дурью мается. Розги брать будешь?
– Снова деловито осведомилась я.

– Да хоть бы и блажь! Тебе что жалко, да?

– Что жалко?
– Я начала злиться.
– Розог?

Охотник махнул рукой.

– Сходила бы с ним на реку, пообжималась. С тебя убудет что ли?
– Продолжить гнуть подкову мужчина.

– А чего это я должна с ним ходить? Мне он не люб!
– Нахмурилась я.

– Да тебе никто не люб! Ты ж, ведьма, половину деревни извела. Хвостом крутишь, а укусить никому не даешь! Мужики уже на стены бросаются, а ты нос воротишь, разборчивая ты наша!
– Смирн в сердцах плюнул на пол.

Вот тут я възярилась. Я его лечи, а он мне в избе плевать вздумал!

– Убери за собой, - тихо произнесла я.

– Не буду!
– Топнул ногой мужчина.

– Я сказала убери, - повторила.

А глаза к ухвату метнулись. Эх, далеко стоит, родимый...

– Сама убирай, ведьма!
– Вошел в раж охотник.

– Ах, так...
– прошипела.

– Да что ты мне сделаешь-то, ведьма?

И крыть нечем! Под рукой ничего стоящего. Окно разве что...

Я дернула кофту, сняла ленту, по пояс высунулась и заорала на всю деревню:

– Ох, люди добрые, что это среди бела дня-то делается! На честную ведьму нападает, имени доброго лишить пытается. Ой, спасите, ой помогите...
– я завизжала и присела на сундук под окном. К моему дому уже бежали.

– Ты чего, дурная, - попятился охотник.
– Я же тебе не сделал ничего!

– А ты докажи!
– Я мстительно поджала губы и заголосила пуще прежнего.
– Ай, спасите, помогите, убивают, сильничаюююют...

Смирн выскочил из моей избы, как ошпаренный, но уйти не успел. Я услышала характерные звуки деревенского мордобоя. Поправила кофту, собрала волосы и принялась со стола убирать.

Заглянул староста. Велел не беспокоиться и со смутьяном они разберутся. Заодно мази для поясницы спросил, получил требуемое и место следующему уступил - Анушка пожаловала, Смирновская жена.

– Так ведь не было ничего?
– Спросила она, грозно насупив брови.

– Не было, - покладисто согласилась я. Врать хорошему человеку незачем.

– Чего тогда голосила?
– Не оставила своих подозрений женщина.

– Он мне пол изгваздал и про братца опять своего втирал, а на последок силушку показать решил, прошелся гордым петухом и шпорами друг о друга клацнул! Только искры не из того места полетели!
– Злорадно усмехнулась я.

Анушка понимающе улыбнулась и ушла. Тяжко ей с гулящим мужем, только без него с тремя детьми еще сложнее. Вот и терпит все его выходки и вздыхает грустно. Ну да не мое дело, чужая семья. У меня своя... есть. Как бы... И такая, что даже вздохнуть лишний раз нельзя.

***

Закончив с уборкой, я собрала белье в корзину, положила сверху мыльнянку, фляжку с водой и направилась к озеру. Жара удушала. Раскаленная пыль тут же облепила лицо. Нижняя сорочка прилипла к телу, а подмышками расплылись некрасивые темные пятна.

"Когда же это кончится, а?" - Мысленно простонала я, но с дороги не свернула. За меня никто другой дела не переделает. Тетка в Сосновом осталась, а я... я прихотью Лешего в тех самых Спотыкачках обосновалась, куда меня Ярмина сватала. И ведь случайно!

Я улыбнулась, вспомнив долгую и непростую дорогу. Не то, чтобы не везло мне, но одинокая баба в пути кому хочешь глаза мозолить будет, вот и мне пару раз приходилось свои ботинки на прочность испытывать. Да по оврагам-буеракам кверху попой ползать от лихих людишек спасаясь.