Шрифт:
Сказал и отпустил меня. И растаял. А я и проснулась сразу, дрожа от озноба. Что это за сон был? И сон ли вообще? Отвара отхлебнула и выдохнула. Кольцо повертела. Не снимается, зараза такая!
Снова пригубила кружку. И тут услышала: тюк, тюк... На заднем дворе буквально. Ну и что это? Пошла на звук, ступая босыми ногами по мокрой траве. Дошла, из-за угла дома выглянула и обомлела. Нет, Вадимир, мне, конечно, помогает, но чтобы до первых петухов и дрова на заднем дворе колоть без спросу? Скоро соседи пойдут коров доить и что тогда? Мигом она все Спотыкачки ославят!
– Вадь, ты о какую сосну головой ударился?! Давай, одежонку накидывай, и шуруй отсюда, пока небылицы по деревне не полетели!
– Помолчи, Янэ. Голова раскалывается. Думать много пришлось, а я к этому делу непривычный. Все руками больше, - тюк, очередной чурбачок надвое развалился.
– Оно и видно, что руками привычный, - и загляделась на эти самые руки. Здоровенные, тугими буграми мышц перевитые. Как он там говорил? На руках носить хочется? Этот отнесет, пожалуй, верст так за десять, а потом и обратно силушки дотащить хватит.
– Чего тебе на своем дворе не думалось?
– Так я о тебе, Янэшка, думал. На твоем-то сподручнее, получается, если о тебе думать, - мужчина отбросил полешки в сторону.
А хороша кучка вышла! Теперь разложить надобно под навесом, чтобы не отсырели под дождем, хотя тот когда еще будет...
Петух закукарекал. Разогнал своим голосом хмарь утреннюю, дал дорогу солнышку. Гнать Вадьку надо, еще чуток и заскрипят двери в соседних избах, да заголосят бабы, домочадцев на завтрак созывая с печей и лавок.
– И что надумал?
– Спросила, набирая полешки.
– А вот что. Ухаживать за тобой буду...
Дрова-то из рук и посыпались... Покатились, стуча боками друг о друга. Нет, ну надо же сон в руку!
– Это ты что-то не то надумал, Вадь, - усмехнулась недобро.
– Может еще подумаешь?
– Нет, Янэ. Ты сама посуди: мужики враз охолонут - со мной связываться побоятся. Бабы косится перестанут. Тут для тебя одна выгода. Только, Янэ, ты попробуй. Действительно попробуй. Приглядись. Я мужик простой, но добротный...
– Кинула взгляд на его спину. Верно говорит - добротный. Уж я мужиков всяких перевидала, этот хорош, даже отрицать не буду. Неопрятен, да где это видано, чтобы неженатый с иголочки ходил? Его приодеть, подстричь, отмыть, отстирать и будет булка сдобная маком посыпанная.
– Ну что, примешь первый подарочек?
– И какой же?
– Я полешки держала крепко. Третий раз их подбирать не собираюсь.
– Так мясо же!
– Удивился охотник.
– Вон на крылечке оставил...
Дрова таки улетели.
А я засмеялась.
Что тут скажешь?
Мужик.
Добротный.
Не венок же из лесных цветов он мне принесет?
Ох и везучая я на мужиков. Мне б попроще кого, но странные пути дорожки то Князя волчьего в мужья подсунули, то петрушку в полюбовники прочат!
Отсмеялась и мигом посерьёзнела. Так-то прав Вадька, но надо ему сказать кое что...
– За подарочек, спасибо, приму, коли сам не заберешь, - я подошла к нему, стянула перчатки, с которыми не расставалась.
– Что не так?
– Нахмурился мужчина.
– Смотри, - и руку с кое-чьим волчьим вытянула.
Он молчал. Долго молчал.
А потом как дал колуном, что чурбан для колки дров не щепу развалил, да и обух перешиб к тому же.
– Вот значит как...
– И сел на землю, руками о колени оперевшись.
– Беглая ты...
– Нет, - присела рядышком.
– Отпустил он меня. Сам отпустил. Оно по-глупости вышло. Не пара мы. Я его ненавижу...
– А он тебя?
– С тоской в голосе спросил Вадимир.
– Говорит, любит, только... Пустое оно. Не смогу я с ним быть, Вадь. Оборотень мать мою задрал и меня едва не порешил. Как с таким жить?
– Охотник пожал плечами.
– Вот разводиться поеду.
– Отпустит?
– Просветлел лицом мужчина.
– Я все для этого сделаю, - пообещала.
– Ну а если не получится, тогда я помогу, - улыбнулся Вадимир.
Очень мне его улыбка не понравилась. Злая. Жестокая. Будто глянул сквозь нелюдимого простака кто-то чужой, разумной крови не чурающийся.
– Не побоишься?
– Спросила.
Мужчина помолчал. Пошевелил густыми бровями, подумал и признался.
– Волкодав я, Янэ.
Сердце подпрыгнуло. Волкодавами охотников на оборотней называли из числа людей. Бешеные везде объявиться могли, а вот у хвостатых не везде лапы до них дотягивались. Тут-то помощь таких, как Вадимир, и требовалась. Снесет крестонец весточку, засобирается охотник в путь, Лешик их тайными путями-тропками выведет, а там силу на силу. Кто выживет, тот и прав будет. Правда, волки редко с ума без причины сходят, но и причин с их поганым норовом хватает, чтобы у волкодавов работа была.