– Не губи, родненький!
– завыла поганка и припустила пуще прежнего.

Ну-ну, пусть побегают...

Я выдохнула, головой покачала и на пригорок вернулась. Оборотни тихо посмеивались, глядя на нарезающего круги Вацлава. Волкодавы стояли с открытым ртом и смотрели на диво дивное с видом глупым и недоверчивым. Ну да, княжеское ли дело за обидчиком гоняться, словно щену неразумному да за собственным хвостом?!

А есть все равно хотелось. Я встала и поплелась в лес. На вырубке солнечно. Сосенки растут, авось малинник где затесался. Так и случилось. Я куст увидела полный крупных спелых ягод, рядом уселась и давай рот ягодами набивать. Живот довольно заурчал.

– Голодная?
– вздрогнула от густого мшистого баса за спиной. Обернулась. За мной стоял Вихр. Скоренько прожевала и кивнула.
– А чего с собой не взяла?
– развела руками, мол дура, как есть, не суди строго.

– На вот, поешь, - мужик протянул мне здоровенную пышную булку и круг колбасы.

– А вы?
– ручки мгновенно подарок загребли и к груди прижали. Малина, конечно, вкусная, только ею сыт по горло не будешь, а мне бы по самые бровки наполниться.

– А у меня еще есть, - волкодав улыбнулся.

– Вы только за этим пришли?
– спросила осторожно. Что-то не очень я в людскую жалость верю.

– Нет. Хотел сказать, что Вадимира мы в Ромновом Валу оставили. Так что не ищи его. Совсем не ищи. Оклемается он и дальше пойдет. С кем не бывает.

Вздохнула. С кем-то не бывает, а вот со мной регулярно случается. Вроде выросла, поумнела, а все равно в самый погожий день по колено в грязи. И где только лужи нахожу?

– Спасибо, - сказала.
– Не буду.

Незачем никому знать о моих планах. Поговорить я с Вадькой собралась. Прости я сказать успела, а вот попрощаться нет и исправить положение хочу в самое ближайшее время. Как только способ придумаю. Понятно, на двух стульях еще никому усидеть не удавалось, так я с Князя пример возьму - на лавочку лягу!

– Делись!
– проворчали рядом, едва Вихр отошел к своим и принялся что-то им втолковывать.

– Опять ты!
– нахмурилась, но колбасу Лешему протянула.

Инородь хоть и живет магией, да жизнью заемной, вкусной еды не чурается, оттого и приходил к нашей избушке Хозяин на пирожки. Редко, но метко. Ему отдельный тазик печь приходилось.

– Опять я. Хочешь узнать как там полюбовник твой?
– спросил Лешик, вгрызаясь в колбасу. Ради такого случая он парнишкой обернулся.

– Ты ведь сам советовал к Князю присмотреться, - ядовито заметила я, кроша в руках булку.

– Так ты смотри, смотри... Только платочек с глаз сними, что другим мужиком повязан, оно виднее тогда будет.

– Ты знаешь что-то?
– насторожилась я.

– А то?!
– самодовольство Лешего можно было ложкой хлебать.

– Расскажешь?

Хозяин Леса мотнул головой.

– Пусть лучше Вадька твой сам все поведает. Так надежнее будет.

– Мне нельзя к Вадимиру, - насупилась и тяжело вздохнула.

– Так то тебе нельзя, а ему к тебе разве кто запрещал приходить?
– хитро подмигнул мне Лешик.

– Ты его приведешь?!
– догадалась я.
– А с чего бы? Уж не продался ли ты, шкура лягушачья...

– Тьфу, пропасть... нет, Янэ, не дура ты, но и не умная. Так нечто среднее между лисой-пронырой и мышью боязливой. Даже не знаю как назвать сие чудо получившееся...
– Лешик доел колбасу, облизнулся, повел носом. Увы, остальное успело пропасть в недрах моего голодного живота. Я бы от добавки тоже не отказалась.

– А ты молчи лучше, а то договоришься, - пробурчала я.
– Уж больно ты сегодня словоохотлив, да на советы щедр. Не к добру это. Не к твоему так точно, - я двинула парня локтем в бок. Не сильно, так для острастки.

– Ладно. Добро бобрам, а я пошел, - Хозяин поднялся и волчком завертелся.

– Стоять!
– крикнула я.
– Ты не договорил!
– и цапнула Лешика за волосы.

– Уй! Пусти, больно же!
– завопил парень.
– Вечерком гостя жди. Приведу. А зачем не спрашивай. Все от него узнаешь. Тем более он меня сам просил.

Услыхав это, я обомлела: Вадька сам просил? Как? С чего бы это?

Задумавшись, волосы Хозяина выпустила. Он мигом исчез, пробормотав что-то ругательное, мимо моих ушей сухой листвой просвистевшее. Я посидела, ничего не надумала, решила ждать вечера и вернулась к охотникам. На давешний пригорок села и частью природы притворилась. Небольшой такой частью и не слишком живой, чтобы никто даже близко не почуял что я ослушаться задумала. По сторонам не глядела, вообще их закрыла, только прислушивалась. Любопытно, конечно, что десятка с волкодавами задумали, но меня они все равно с вырубки не выпустят, поэтому толку голову забивать? Если получится все, то приволокут упырей на суд и расправу, если нет, то дальше поедем, пока не прищучим.

Странно, но на Князя я не злилась.

Вот совсем.

Вот нисколечки.

И это меня безмерно удивляло.

И не ненавидела я его.

Так раздражение шебуршилось, будто мышь за печкой, и то скорее оттого, что по-моему не вышло, а не что придется век доживать Княжьей женой. Я холст тянула, охряной краской будущее расписывала, а тут пришел некто и хозяйской лапищей весь узор изуродовал, да еще и критику навел: мол, нет таланта, так нечего белок на кисточки переводить! В общем, грызла меня самая настоящая досада. А еще я переиграть все хотела. Упрямство, видимо, крепко в моей голове корни пустило длиной, как у одуванчика. Хрен выкорчуешь, скорее ладони обдерешь, да язык стешешь, кроя могучими словами сорняк проклятый. Худое задумала, но все равно попробую вечером, может у Вадьки голова что-нибудь светлое наварила.