– Вадь...
– выдохнула я и сделала шаг вперед. Не верю. Не хочу. Но чую так и будет, как щебечет раненое сердечко. И все же попробую. Попытаюсь.

Волкодав предостерегающе вскинул руку.

Ну да... нам нельзя подходить друг к другу. Князь запах может учуять, тогда точно разорвет кого-нибудь в клочья. Вадька даже стоит так, чтобы ветер ему в лицо дул.

– Не подходи, Янэ. Сама знаешь, - улыбка мужчины увяла.

– Знаю, - поджала губы и остановилась. Вот и первый камешек в стену. Сейчас и второй кинет, а там до неба вырастет преграда: ни птицей не перелететь, ни зверем не перепрыгнуть.

– Что же ты мне раньше не сказала?
– с легким укором спросил охотник.

Я прекрасно поняла о чем он. Но... разве сейчас это важно? Ведь так просто протянуть руку и прижать меня к себе, провести по волосам и сказать, что все будет... да хотя бы просто будет. У нас. У двоих.

– Сказала бы раньше и что? Что бы ты сделал? Отказался от меня?
– глянула с вызовом. Против воли в голосе скользнули болотными змеями раздражение и досада. Самой от себя тошно, только не то я хочу от Вадьки услышать и не на те вопросы отвечать!

– Отказался бы, - кивнул Вадимир.

Что...

В сердце пустота разверзлась. Вот так раз за одно дыхание и дыра внутри. Огромная. Черная. И тянет оттуда холодом.

– Почему?
– прошептала я. А из дыры поднималось что-то. Темное. Злобное. Оно перло, расшатывая тесные ребра, раздирая узкое горло...

– Князь мне вторым отцом стал. Он спас меня по малолетству от волчьей стаи, на попечение взял, обучил всему. Нежели я ему черной неблагодарностью платить буду? Нет, Янэ. Я бы в твою сторону не посмотрел даже.

Сломалось во мне что-то. Вдарило мерзким хрустом по ушам, будто плотина старая прорвалась, но не полилась водица соленая из глаз. Сдержалась я. Не хотелось мне не облегчения, ни покоя.

А что хотелось?

Боли.

Да только не своей...

Куда мне больше-то? Я и так от нее дурная стала.

– Вот как?
– сглотнула через силу. Подбородок вскинула и заставила себя улыбнуться.
– Значит, мужская дружба важнее? Значит, благодарность к Князю, она тебе МОЮ любовь заменяет?! Ну так пусть Князь тебе и детей рожает, и рубахи штопает! Ну так что, предложишь ему?
– ужалила.

Вадимир нахмурился. Осмотрел меня с головы до ног.

– Зачем ты так со мной, Янэшка?

– А затем Вадимир, что надоело мне, что меня грязью под ногами считают! Что мои чувства разменной монетой пользуют да и то такой мелкой, что отдать не жалко! Ты не можешь неблагодарным быть. Вацлав не любить не может. А я? А как же я? Почему вы не МОЖЕТЕ, а я ДОЛЖНА?! Должна тебя отпустить, должна женой оборотня быть, должна выполнять ЧУЖУЮ волю и следовать ЧУЖИМ желаниям, забыв о себе... Почему так?! Потому что девка я? А девкам положено за мужицкой спиной стоять и рта не открывать?! Но я тоже ХОЧУ! И я тоже МОГУ, только не слышите вы меня. И не хотите слышать. Оглохли вы. Один от важности своей, второй от жалости к самому себе... - закончила я едва слышно. Пропал запал. Догорел и пшикнул соломкой под дождем.

Отчего?

Может от того, что стоял Вадимир с видом потерянным, будто отлупили его, причем били сильно, без оглядки, но не насмерть, а для науки крепкой.

И что же это...

Больно хотела сделать, а оказалась... права?!

Я рванулась вперед. Встала перед охотником, нашла его взгляд и ткнула кулаком в грудь. И замерла, давая шанс. Один. Последний. Если примет, если не оттолкнет, то все выдержим, через все проберемся и дальше пойдем.

Но...

– Янэ...
– царапнуло сердце мое имя.
– Упрямица моя любимая...
– И ведь как сказал, подлец, как по маслу острым раскаленным ножом провел.
– Отойди, Янэ... Не надо...

Не принял.

– Ненавижу!
– выкрикнула я уже не заботясь о тайне. Ударила Вадимира. А потом еще. И еще раз. Был бы нож в руке и его бы ход пустила.
– Ненавижу! Всех вас ненавижу!
– оттолкнула мужчину и бросилась прочь, жалея, что не могу проклясть по-настоящему.

Я бежала. Неслась по лесу с закрытыми глазами, цедя сквозь зубы ругательства. Куда бежала - не знаю. И знать не хотела. Лишь бы подальше от ставшего вдруг ненавистным лица. А ведь любила... Еще мгновение назад любила, а теперь... Теперь невелика потеря. Не нужна мне такая любовь, которую предать можно или променять на что-то более ценное.

Лес кончился. Я выскочила на поле. Недалеко виднелась деревня, тонувшая в наступающем мраке ночи. В деревню я, понятное дело, не сунусь. Там оборотни сейчас хозяйничают и попадаться им под горячую руку с чужим запахом на теле верхом глупости будет, поэтому я свернула в сторону ветряной мельницы. Дверь дернула, она поддалась, внутрь через порожек перешагнула, дверь за собой захлопнула, засов нащупала, задвинула что силы было и по доскам сползла на пол, позволив себе разрыдаться. Первые слезы они завсегда самые горькие...