– Джаспер, я получила его неделю назад. И… и письмо.

– Что за письмо? Элис, ты можешь мне рассказать.

– В том-то и дело, что не могу. Я… я даже не должна была показывать тебе медальон, но… ты же о нем знал! Джаспер, скажи откуда? Ты… ты знаешь, что находится в письме?

– В письме? Нет. Если не хочешь, можешь мне не рассказывать.

– Ты не хочешь знать?

– Я представляю себе его содержание... она предлагает тебе обмен. Твою жизнь… вместо моей, так?

– …Да.

– И когда она будет тебя ждать?

– Через неделю, там, где мы с тобой встретились, на пляже. Джаспер, она… она ведь от нас не отстанет… Я сказала это тебе, я показала тебе этот медальон, просто, чтобы ты… чтобы ты знал, что… что я спасаю нас, не иду к ней добровольно. Мы оба будем жить… оба. С тех пор, как я узнала, что ты жив… мне не нужно ничего другого, кроме твоей жизни. Если я не соглашусь, она убьет тебя. Убьет Говарда. Всех.

– Думаешь, таким образом, ты сохранишь ему... мне жизнь?

– Да.

– Поступай, как знаешь, - я чувствовал их приближение. Сейчас они будут здесь, и лучше бы им не видеть эту душещипательную сцену. Я остановился в дверях и посмотрел на Элис. Она сидела на диване, уставившись в одну точку. Хочет пожертвовать собой ради других. Конечно, она ждала, что я брошусь ее отговаривать, защищать. Но это ее выбор. Такой нужный выбор. Стоя в дверях, я тихо произнес:

– Элис… будет лучше, если об этом никто не узнает. Не говори Говарду, хорошо? Знаю, он твой друг... Но, так будет лучше. Я сумею все объяснить, если ты решишь… пойти к… Марии. И давай больше не будем затрагивать эту тему, если ты решишь уйти, просто уйди. Как если бы я ни о чем не знал. Так будет лучше, поверь.

Элис обернулась и посмотрела на меня. Она все еще сжимала в руке медальон. Элис хотела сказать что-то еще, но я просто развернулся и вышел из комнаты. Так проще.

Я вошел в дом вслед за Говардом. В городе не было даже намека на вампиров, он вообще казался пустым и безлюдным. Где же они прячутся? Как можно так легко следить за нами и при этом оставаться незаметными? Ни одного убийства, ни одного повода быть обнаруженными. Но нам необходимо их найти, тот, кто шлет фотографии, вряд ли пытается помочь. «Кто-то… прячет… медальон». Три слова, заставившие посреди ночи, отправится на новые поиски. Но ничего. Пустота. Когда же он… она… покажется, наконец?

Мы с Говардом прошли в гостиную. На диване сидела Элис. Ее буквально переполняло отчаяние и боль. Она словно не замечала нашего появления. Я быстро подошел к дивану

– Элис, что случилось?
– она медленно подняла глаза на нас с Говардом. Она поднялась с дивана и посмотрела мне в глаза, словно пыталась в них что-то прочесть, увидеть. Затем она зажмурилась и медленно пошла к двери. Она была похожа на привидение, из нее словно вытянули всю жизнь. Я боялся даже дотронуться до нее, не понимая, чем вызваны такие перемены. Элис остановилась в дверях и обернулась ко мне с Говардом.

– Джаспер… ты весь мокрый.

– На улице дождь.

– Ты был на улице? Так быстро… не важно… я… все хорошо, правда.

Она вышла в коридор, а ее боль до сих пор оставалась в комнате, словно напоминание о чем-то. Словно подсказка к какой-то тайне, которую мы не в силах были разгадать. Или просто не знали о ее существовании.

В коридоре Ангелина наблюдала за тем, как Элис медленно поднимается по лестнице в свою комнату. На ее лице была самодовольная улыбка.

Глава 8

Свет

Мы с Элис медленно шли по набережной. На улице никого не было, стояла какая-то неестественная тишина. С каждой минутой серое хмурое небо становилось все светлее, но пробивающиеся сквозь облака редкие лучи солнечного света практически не освещали город. В Бостоне вечный полумрак, вечная недосказанность. С неба срывались редкие дождевые капли, казалось, жизнь есть только в них. Но стоит прозрачным водяным бриллиантам коснуться земли, как они умирали, словно напоминая о быстротечности жизни. Намекая, что вечность тоже может быть быстрой и нужно ценить каждое мгновение. Спорить с судьбой бесполезно, капля неизменно упадет с неба на землю, разобьется, и для нее нет спасения, как бы она не надеялась.