– Э, Бэнкрофт и Лэндон находятся в камере, – сказал Бис, в его глазах читалось извинение. – Это задержало меня. Я скажу им, что вы в порядке.

– Бис, подожди, – сказала я, но он уже ушел. Дженкс хмурился, когда он висел перед очарованным Тулпой, но он, вероятно, больше сердился, что я попала в беду, что расстраивался из-за лошади на его заднем дворе.

– Наверное, ты должен остаться на ночь, – сказала я Тренту. – Если они закрыли Бэнкрофта в камере, то, вероятно, они запрут и тебя тоже только ради забавы.

– Согласен. – Его голос был мягким, он смотрел на небо. – Э, я уверен, что диван будет более, чем подходящим.

Моя кровать мягче, подумала я, затем отбросила эту мысль.

Дженкс смотрел между мной и Трентом, его пыльца становилась странного серебристо-розового цвета.

– Мы можем сделать лучше. Раскладушка Вейда все еще находится на колокольне.

– На колокольне? – Трент ослабил подпругу и снял седло с Тулпы, потом подкладку и так далее.

– Там удивительно хорошо, – сказал я. – Он обустроил ее. Реальные окна... замок на двери. – Замок на двери? Я действительно сказала замок на двери?

Трент повернулся с седлом.

– Хорошо. Спасибо, Дженкс. Я могу воспользоваться твоим телефоном? Я должен сказать Квену, где я, и будь, что будет.

Снова?Разбитая, я потянулась к уздечке Тулпы.

– Я освежу его, – предложила я, не желая идти внутрь. Мои мысли крутились. Я не имела никакого права так смотреть на Трента. Абсолютно никакого.

– Ты уверенна? – спросил Трент, и я отшатнулась к кладбищу, потянув за собой лошадь. Детишки пикси играли с гривой Тулпы, и терпеливый конь хорошо с этим справлялся, это заставило меня задуматься, может быть, у Трента на конюшнях жило несколько пикси, о которых он не знал.

– Ты должен позвонить Квену, – сказала я, почти натыкаясь на гриль Айви. – Он и Эласбет будут волноваться. – Внезапная мысль остановила меня, и я потянулась к карману. – Э, вот записи. Они, вероятно, захотят их получить.

– Спасибо. – Трент не шелохнулся, когда я протянула ему бумагу, и он взял ее. Он хотел поговорить со мной. Я не могла сделать этого, и я повернулась, быстро шагая, когда вела Тулпу глубже в кладбище.

– Боже Мой, от тебя воняет, – сказал Дженкс Тренту, его голос становился слабее. – У меня есть кое-какая одежда с того времени, когда я был твоего размера, но тебе нужно принять душ, прежде чем ты переоденешься. Я не хочу ее испортить. От тебя действительно пахнет.

– Спасибо, я ценю это.

Сжав челюсти, я остановилась в самом темном, самом изолированном месте кладбища. Поднялась мечта о Тренте в моем душе, и я отбросила ее. Сняв мой одолженный жакет, я начала вытирать им пот с Тулпы. Это была трусость, если не было никакого пути?

Мой ум говорил «нет», но сердце шептало «да».

Простыни легко лежали на мне, и я апатично вытянула вниз ногу, дергаясь, когда она выскользнула из своего теплого места в холод. Чувствуя себя неопределенно, я посмотрела на солнечный свет на потолке. Это было утро, или, возможно, ранний день. Я могла услышать пикси, пролетающих мимо моего окна из цветного стекла, открытого и подпертого карандашом. Перевернувшись, я посмотрела на свои часы. Радио на кухне работало. Там были новости. Это было странно. Айви никогда по утрам не слушала новости.

Трент.

С громко стучащим сердцем, я села. Он все еще был здесь. Должен был быть. Он бы просто так не уехал, не так ли?

Я рванула с кровати. Я не собиралась надевать мой голубой халат, и под чтение диктора, я, прыгая на одной ноге, надела пару чистых джинсов и скользнула в свежую кофточку. Мои волосы были в беспорядке. Для меня не было никакой возможности войти в кухню, не зайдя перед этим в ванну; парфюм не скроет утренний запах изо рта. Было почти одиннадцать. Трент был тут много часов.

Задержав дыхание, я открыла дверь. Аромат кофе проник глубоко в меня, притягивая.

– Это божье возмездие против нечестивых, – говорил мужской голос, его горячность приглушалась динамиком радио. – Цинциннати посетил сам Бог под видом вируса в крови. Это уничтожит нечестивых немертвых и оставит чистых.

– Это тупее чем мужская грудь, – сказал Дженкс, и когда Трент усмехнулся, я пробежала в ванную за средством для облегчения расчесывания волос. Мои голые ноги были тихими на холодном дубе, я вздрогнула, когда дверь заскрипела.

Радио заглушилось, и я стояла ванной, вдыхая аромат Трента: вино и лес. На раковине был стакан воды и одна из зубных щеток, купленных мной и Айви Дженксу, когда он был человеческого размера. Обертка была в мусорном ведре, и полотенца, явно использованные, но свернутые, лежали на сушилке.

Пытаясь быть тихой, я готовилась ко дню. Я видела ванную Трента. Она была больше чем моя кухня и имела встроенный шкаф такого же размера. Я только заканчивала с зубами, когда Дженкс проскользнул под дверью, его пыльца была веселой серебристой.