Она облегченно вздохнула. Успел Джексон найти сумочку и взять деньги? Она надеялась, что да. Тогда его уже нет на острове.

– Я навещу вас вечером, миссис Рольф. Полицейским не терпится допросить вас, но я сказал, что вас пока нельзя беспокоить.

Хельга вздрогнула. Она не подумала, что на этот раз придется отвечать на въедливые вопросы полицейских.

– Я не хочу их видеть.

– Разумеется, нет. Поспите и отдохните хорошенько.

Хельга слышала, как он шепчется с медсестрой, потом дверь закрылась. Лежа неподвижно, Хельга размышляла, что, как и когда сообщать полиции. Если Джексон скрылся, можно будет выпутаться. Раз полицейские не застали его в доме, значит, они его не видели. Она скажет, что на нее напал какой-то негр.

– Выпейте-ка чашку чая, миссис Рольф, – произнесла медсестра, прерывая ее мысли. – И таблетку, чтобы поскорее уснуть.

Хельга послушно проглотила таблетку, потом с помощью медсестры выпила немного чая. Через несколько минут она медленно погрузилась в сон, лишенный страхов, видений и проблем, с которыми ей предстояло столкнуться лицом к лицу.

Когда Хельга проснулась, у нее болела голова и было сухо во рту. Но она больше не чувствовала себя одурманенной и лишенной веса. Действие снотворного окончилось. С этой минуты ее ум должен быть острым как бритва. С усилием приподнимая голову с подушки, она огляделась.

Подошла медсестра Терли:

– Как вы себя чувствуете, миссис Рольф?

– Голова болит. – Она прикоснулась к лицу. Вся левая сторона опухла и болела от прикосновения. – Который час?

– Девятый. Вы крепко спали всю ночь. Хотите позавтракать? Яйцо всмятку? Чаю?

– Чай, пожалуйста, еды не надо.

Медсестра направилась к двери:

– Я принесу вам чаю и дам таблетку от головной боли.

– Больше никаких таблеток, – твердо сказала Хельга.

Медсестра вышла, и Хельга попыталась сесть. В первый момент все поплыло у нее перед глазами, потом она почувствовала себя лучше. Открылась дверь, и вошел Хинкль с подносом в руках.

– Хинкль! – в восторге воскликнула Хельга. – Когда вы приехали?

– Вчера днем, мадам, как только услышал о несчастье.

– Спасибо, Хинкль, я теперь жалею, что отослала вас.

– Это была весьма неудачная мысль, мадам.

Пока Хинкль наливал чай, Хельга рассматривала его. Сегодня он больше походил на скорбящего отца пастора, чем на благодушного епископа. У нее потеплело на душе. «Должно быть, он единственный человек в мире, – подумала она, – которому я небезразлична».

– Помогите мне сесть, Хинкль, – попросила она. – Мне очень хочется выпить чаю.

– Надеюсь, мадам, вы не очень страдаете? – сказал он, заботливо подкладывая подушку ей под голову.

– Я в полном порядке. – Она отпила чай. – Скажите, Хинкль, что происходит? Наверно, прибыла пресса?

– О да, мадам. Они ждут на улице. Мистер Винборн прибудет днем.

– Винборн? – Хельга сдвинула брови. – А ему что надо?

– Доктор Леви считает, что он должен взять на себя прессу.

Она задала самый главный вопрос:

– Нашли человека, который на меня напал?

– По-видимому, нет, мадам. Инспектор хочет поскорее встретиться с вами. Ему нужно описание внешности. Но доктор Леви сказал, что придется подождать.

Она торжествовала:

– Зачем, разве полицейские его не видели?

– Нет, мадам, они приехали слишком поздно.

– Я приму инспектора сегодня же, но только попозже.

– Да, мадам.

Хельга внимательно посмотрела на него. Ее удивило, что он ни о чем ее не спрашивает. Потом она заметила его скорбное потрясенное лицо и поставила чашку.

– Что-нибудь случилось, Хинкль?

После некоторого колебания он кивнул:

– Боюсь, так, мадам. Доктор Леви предложил мне сообщить вам новости.

По спине Хельги пробежали мурашки.

– Новости? Какие новости?

– О мистере Рольфе, мадам. С сожалением сообщаю вам, что он умер позапрошлой ночью. По-видимому, он на несколько минут очнулся, вышел из комы, потом у него отказало сердце.

Перед мысленным взором Хельги промелькнуло лицо Джексона, вытаскивающего иглу из головы и затем медленно вонзающего ее в грудь куклы.

Ей стало холодно, она задрожала.

– Не могу поверить, – хрипло произнесла она. – В котором часу?

– Примерно когда на вас напали, мадам. Какое ужасное несчастье для вас и для меня. Я знаю, нам обоим будет его недоставать.

Хельга посмотрела на его доброе опечаленное лицо и закрыла глаза.

– Но вы должны думать, мадам, что для него смерть была счастливым избавлением. Он так страдал и так стойко переносил боль.

Она заплакала, и Хинкль вышел из спальни. Он остановил в дверях медсестру Терли.

– Мадам нужно побыть одной, медсестра, – сказал он шепотом. – Она была такой доброй, такой достойной и верной женой! Для нее это очень горестная утрата.