Терри Шилдс – дочь Германа!

Она представила девушку с рыжими волосами, решительным и волевым лицом, широким ртом и большими глазами. С первого момента их встречи Хельга отметила ее незаурядность. Она обладает характером, но она к тому же дочь Германа!..

Тут ей вспомнилась прибывшая на имя Хинкля каблограмма, холодные черствые слова: «В Нассау приехать не могу. Папочка выживет, как всегда». Неужели этот безмозглый шантажист действительно вообразил, что она поверит в его ложь?

– Ох, убирайтесь, в конце концов! Дочь мистера Рольфа в Париже. Это доказано.

– Каблограмма, присланная Хинклю? – Джексон покачал головой. – Это просто трюк. Она не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что она здесь. Шейла попросила подругу послать от ее имени каблограмму. Я слышал их разговор с Джонсом. Уверяю вас, миссис Рольф, она ваша падчерица, Шейла Рольф. И она задумала вас уничтожить.

Хельга колебалась. Она не могла поверить в эту историю, но, глядя на Джексона, одновременно верила в нее. Тем более, как он узнал о каблограмме?

– Я проверю, – отрезала она, – но, если вы солгали, передам вас полиции. Я не шучу! Вы по-прежнему уверяете, что Терри Шилдс – Шейла Рольф?

Он кивнул:

– Клянусь. Погодите, если вы убедитесь в этом, то дадите мне пять тысяч долларов, чтобы я смог отсюда убраться?

– Если вы не лжете, – холодно сказала она, – я дам пятьсот долларов, которых хватит на дорогу.

– Господи! – Джексон ударил кулаком по столу. – При ваших-то деньгах! Мне нужно с чего-то начать на новом месте. Что для вас значат пять тысяч?

Хельга встала:

– Подождите здесь.

Она позвонила из гостиной на виллу в Парадиз-Сити. Прошло несколько минут, пока ее соединили, потом в трубке послышался сочный голос Хинкля:

– Резиденция мистера Рольфа.

– Хинкль! – С какой радостью и облегчением она слышала его. – Это миссис Рольф.

– Ах, мадам, я уже собирался звонить вам. Давно не имел от вас никаких вестей, – сказал он укоризненным тоном. – Я только что звонил в клинику. Никаких перемен, по-видимому, нет.

– Боюсь, что так. – Помедлив, она продолжала: – Простите, что не позвонила раньше, так как была очень занята.

– Рад слышать, мадам. Вы, наверное, чувствуете себя одинокой?

«Одинокой? – подумала Хельга. – Можете ли вы представить, как я одинока!»

– Как обстоят дела на вилле, Хинкль?

– Не совсем удовлетворительно, мадам. Я рад, что вернулся, и заверяю вас, к вашему приезду все будет сделано на совесть.

– Я в этом уверена. Вы получили каблограмму от Шейлы, которую я вам переслала?

– Получил, мадам. Она очень огорчила меня.

– Да, но молодежь такая беззаботная. Я уверена, она очень занята.

– Видимо, так, мадам. – Голос Хинкля звучал скорбно.

– Я все думаю о мисс Шейле. Вы можете ее описать? Какая жалость, что мы с ней не познакомились. Когда думаешь о человеке, хочется иметь представление о его внешности.

– Описать ее, мадам?

– Какая она? – Хельга с трудом сдерживалась.

– Ну, мадам, я назвал бы ее особой с сильным характером. – Судя по голосу, разговор был Хинклю не по душе.

– Как она выглядит? Толстая, тоненькая, высокая, маленькая?

– У мисс Шейлы превосходная фигура, мадам. Она красит волосы в рыжий цвет. Он ей очень идет.

Хельгу словно ударило током.

– Интересно. – Она выдержала паузу и, умышленно меняя тему, спросила: – Какие у вас планы относительно кабинета мистера Рольфа?

– Я уже проконсультировался, мадам, со специалистами по интерьерам. Уверен, когда мистер Рольф вернется, он будет доволен.

– Чудесно. Ну, хорошо, Хинкль. Я сейчас еду играть в бридж. Мне так хотелось услышать вас…

– Вы очень добры, мадам.

– И сказать, что я так скучаю по вашим изумительным омлетам.

С этим заключительным комплиментом она положила трубку.

Значит, Джексон не солгал! Девушка, называющая себя Терри Шилдс, на самом деле дочь Германа.

«Они решили избавиться от вас с помощью „Вуду“, чтобы она смогла унаследовать деньги Рольфа»!

Что может быть нелепее?! Потом Хельга подумала о кукле с иголкой в голове и загадочной болезни Германа. Она едва совладала с охватившим ее на миг страхом.