Мишка вытащил меня на заполненный людьми танцпол. Вдохновлённый желанием исполнить любой мой каприз, он слился со мной в танце. Мне нравилось чувствовать музыку и, ненадолго, я совсем перестала думать о Нём.

Я повернулась спиной к Мише, прижалась к нему и, согнув руку назад, обхватила его шею. В ответ, он сжал меня в крепких объятиях. Я почувствовала его прерывистое дыхание на своей коже. В дымке и мерцающем свете зала, наслаждаясь ритмом, я растворилась в музыке и слегка сжала руку, потянув Мишку за волосы на затылке. Он прижался еще крепче и дотронулся губами до мочки моего уха.

– Ты - сам дьявол! Я хочу знать, о чем ты думаешь. Твои фантазии меня возбуждают.
– шептал он, позволяя своим рукам медленно скользить по моему телу.

Я развернулась и поцеловала его в губы, напомнив ему сладкий и нежный вкус наших поцелуев. Он прикоснулся своим носом к моему. Этим жестом мы раньше выражали друг другу нежность и не пользовались им уже очень давно.

– Поедем ко мне... Пожалуйста! Мои родители на даче.
– предложил Мишка, сосредоточив на мне свой молящий, милый и голубоглазый взгляд.

Я не могла причинить ему боль, не могла дать надежду, а затем вновь отдалиться от него. Я любила Мишку, любила всем своим сердцем, но он не был готов играть в мои искусные игры соблазна.

Мне стало душно, мне нужен был глоток свежего воздуха. Я горела страстью - ярким и невыносимым желанием к образу, который не оставлял меня ни на секунду. В тот момент я желала только его… но его не было рядом.

Я немного отдалилась от Мишки. Он крепко сжал мою руку и, казалось, не собирался выпускать её. Он требовал взглядом объяснения, которого я не готова была дать.

– Миш, пусти. Я выйду на секунду.

Мишка вновь грустно взглянул на меня. Я приблизилась и обняла его.

– Я сейчас вернусь.
– произнесла и направилась к выходу.

Я выбежала на улицу. Мишкино грустное лицо всё ещё было запечатлено в моей памяти, но мобильный телефон жалил мою руку соблазном написать сообщение… полковнику.

"Похить меня! Увези меня на край света! Я буду твоя!" - написала я и немедля нажала кнопку "Отправить".

Я ещё не успела вернуться к друзьям, как зазвонил телефон...

Его встревоженный, желанный голос разнесся по моему телу вспышкой адреналина.

– Счастье моё, ты где? С тобой все в порядке? Хочешь, я за тобой приеду?
– спросил он и незамедлительно получил в ответ решительное "Да, хочу! Конечно, хочу!”.

Я вернулась в шумный зал, чтобы попрощаться с друзьями. В тот момент они находились на пике веселья. Вливали в себя рюмки текилы и закусывали их лимоном.

Мишка улыбался, но глаза его всё ещё были наполнены грустью.

– У нас все хорошо?
– шепнул он мне на ухо, приподнявшись с кресла, и отвёл в сторонку.

– Миш, ты же знаешь... У нас всегда все хорошо, я просто...

– Куда ты?
– спросил он, не позволив мне договорить.

– Я...
– я лишь протянула гласную и замолчала, не зная как ответить на этот вопрос.

– Хочешь, я отвезу тебя домой?

– Нет, Миш, останься. Веселись! Я сама...- наконец ответила, неумело попытавшись скрыть свой подлинный план.

– Только не говори мне, что...
– догадался Мишка, но я остановила его, приложив палец к его губам, и нетерпеливо попрощалась, быстро чмокнув его в щёку.

На улице знакомый, серебристый автомобиль был припаркован у выхода. Я прыгнула на переднее сидение.

– Я так скучала по тебе! Я так хотела тебя видеть, быть с тобой!
– произнесла я на одном дыхании, целуя его.

– Чертёнок! Ты толкаешь меня на безумия! Ты переворачиваешь всю мою жизнь!
– сказал он в ответ, посвящая мне нежный и влюбленный взгляд, которого я так желала.
– Ты видела который час? Ну… И что нам теперь делать?
– строго спросил он, получив в ответ большие, невинные, голубые глаза.

Часы показывали 1:24. Он молча завел машину. Я не спросила, куда мы едем. Мне было все равно.

Отъехав от самого центра города, мы остановились у вывески "Гостиница".

Интерьер гостиницы являлся чем-то похожим на музей с экспонатами остатков от Советского Союза - стены, оформленные тёмными деревянными панелями, красно-зелёные ковровые дорожки, хрустальные люстры, мраморные колонны и тысяча прочих вещей, характеризующих эпоху, но не в целях декорации оставленные там. Было не удивительно, что в такое время суток у них оказались свободные комнаты.