– Я тебя люблю... Я очень … тебя люблю… - шептала я, прижимаясь к нему, усиливая и ускоряя его оргазм.

– Ты несравнима... Ты моя сладкая, обожаемая фантазия… - произносил он, наслаждаясь своей властью над моим телом, которое выкручивалось и стоном отвечало на каждое его прикосновение.

С трудом оторвав себя от пленяющего наслаждения, я вскочила и подобрала с пола мундир.

Отряхивая его и, с трепетом пытаясь отыскать любой оставшийся на нем светлый волос, я пыталась хоть немного привести его в прежний вид.

Он в спешке вывернул воротник белой рубашки, затянул галстук и, поправив свой мундир у входной двери, уехал.

Я пообещала дождаться его возвращения в квартире.

Наедине я еще раз обежала все комнаты, проводя по стенам руками.

“И откуда такая привычка?” - думала я, в скуке от нечего делать, изучив до углов все комнаты. “Видимо, семейство кошачьих - не единственный вид животных, который помечает свои владения, оставляя свой запах на их поверхности...” - продолжала я свою мысль, стоя на одной ноге у открытого холодильника, из которого я извлекла сладкий, шипучий напиток.

Подправила макияж у зеркала в ванной...

У меня даже было время попрыгать на кровати, падая на новый, упругий матрас, вытягивая ноги вперед - именно так, как дома прыгать было категорически запрещено.

А затем я устроилась поудобнее в кресле, достав из сумки книги, которые были со мной всегда и везде.

Прошло несколько часов. За окном стемнело. Послышался звук ключа, вращающегося в двери...

Он вошёл в зал.

Я лежала в кресле вверх тормашками, уткнувшись в книгу.

– Ты не выходила?
– спросил он, улыбнувшись при виде моей изысканной позы.

Я отрицательно замотала головой.

– И ничего не ела? Ты, наверное, голодна. Здесь кроме напитков ничего нет. Пойдем, тебе нужно что-нибудь поесть.

Мы вышли из квартиры. В одном конце улицы поблескивал золотистый и хорошо мне знакомый фонтан "Принцесса Турандот", напомнив мне о нашем местонахождении.

– Пойдем! Пойдем!

Я потянула его за руку в сторону Арбата.

– Пойдем в McDonald`s! Пожалуйста!

Он долго и внимательно смотрел на меня, затем умиленно улыбнулся.

– Ну что?
– спросила я, заметив его усмешку.
– Что ты смеешься?

– Я не смею смеяться... Твои капризы прелестны!
– ответил он, вновь не сдержав улыбки, и последовал за мной.

– Ты не голоден?
– удивленно спросила я, сидя в McDonald`s, с нетерпением поедая “Fillet– O– Fish”, запихивая горсть жаренного картофеля себе за щеки и втягивая клубничный молочный коктейль, не успев прожевать.

“О, какой божественный вкус имеет это "гастрономическое чудо" после моментов страсти…” - думала я про себя, улыбаясь, в то время как он восторженно наблюдал за тем, как я поедала свой желанный "деликатес".

“Какой неповторимый момент! Любимый мужчина, со мной, в любимом заведении, на любимой улице, на которую мы сможем вернуться еще много, много раз!” - я продолжала развивать свою мысль, а он все любовался моей немой сценой наслаждения.

– Ну, не смотри на меня так… - произнесла я, застенчиво опустив глаза. – Да, и почему ты не ешь?

– Я плотно пообедал... – произнёс он, но я не дала ему закончить начатую фразу.

– Вот! Кусай!
– я поднесла гамбургер к его губам, испачкав немного соусом верхнюю губу.

Он улыбнулся, откусил кусочек и долго и медленно пережевывал его, не то пытаясь отыскать в нем оттенки или изысканность вкуса, не то идентифицировать его состав.

Мой звонкий смех раздался по всему ночному, почти пустому ресторану. Я стерла остатки соуса с его губ и, не задумываясь, облизала палец.

– А теперь - запей!
– я не могла налюбоваться его реакцией на приближающийся к нему бумажный стакан коктейля с трубочкой, с которого медленными каплями стекала ярко-розовая жидкость.

Он терпел, чувственно всматриваясь в мои, еще подросткам свойственные жесты, которые казались ему, как он говорил, “прелестными”.

McDonald`s на Арбатской навсегда стал для нас символом наших шалостей, а “Fillet– O– Fish”– деликатесом с нежным и чувственным вкусом страсти.

В ту ночь мы не спали на новой кровати. Наши тела - обнаженные, сплетенные между собой, лежали на ковре, поверх его парадного мундира. Мы делились ласками, разговорами, самыми тайными мыслями и секретами, которые сближали нас в нашем затерянном во времени, секретном и, возможно, неправильном и неприемлемом мире любви друг к другу.