Может быть, именно поэтому Шторм так легко меня заводил. Он как новый сияющий объект, который знал, на какие нужно жать кнопки.

Майкл крякнул и лег на меня.

– Мне тебя не хватало, - сказал он, целуя меня в шею.

– Я не могу дышать.

Я внутренне съежилась от своего неромантичного комментария, но в свою защиту скажу, что он полностью повалился на мне мертвым грузом.

Он перекатился на свою половину кровати.

– Спокойной ночи, малыш. Утром я буду тут. Поеду в офис попозже.

– Хорошо, я люблю тебя.

Я слушала в ожидании, что он скажет мне то же самое в ответ, но он уже храпел.

– Святое дерьмо, Эвелин, проснись, - Майкл толкнул меня в плечо.

Я застонала и спрятала лицо в подушку. Сейчас мне только хотелось подольше поспать в своей кровати.

Он снова меня затряс:

– Ты застряла в грузовике со Штормом Валентайном?

Я подняла голову и зевнула.

– Да... хотя он сказал, только то, что его зовут Шторм. Фамилию ни разу не говорил.

Вот это крутое имя. Шторм Валентайн. Звучит как название любовного романа.

– Эвелин, ты хоть знаешь, кто он? – спросил меня Майкл, подняв брови и взволнованно глядя на меня.

– Эм, нет. Просто случайный парень из леса.

– Посмотри, его сейчас показывают в новостях. Он говорит о тебе.

Я сразу села и уставилась в телевизор.

– Что? А кто он?

– Он соло-гитарист группы «Эшес и Эмберс». Они обалденная рок-группа и все они родом неподалеку отсюда. Как ты могла не знать, кто он?

Я покачала головой в полном потрясении.

– Не знаю. Я даже не уверена, что слышала их песни. Вот и не узнала его, а он и не говорил, что участник известной группы. Сказал, что чинит байки.

Я забрала у Майкла пульт от телевизора и сделала звук громче. Шторм давал интервью какой-то ведущей новостей. На нем были джинсы, белая рубашка на пуговицах (в основном не застегнутая), черная кожаная куртка и подведенные глаза.

– Итак, Шторм, мы все наслышаны о твоей репутации секс-бога рок-н-ролла. Что именно произошло с тобой и той женщиной, когда вы застряли в грузовике на два дня? Я уверена, ты придумал, как можно скоротать это время?

Она подмигнула ему и улыбнулась в камеру.

У меня чуть глаза не влезли из орбит. Неужели она действительно спросила его об этом?

Шторм покачал головой и ухмыльнулся:

– Абсолютно ничего.

Ведущая настаивала на своем:

– Да ладно тебе. Неужели ты думаешь, что мы в это поверим?

Шторм перекрестил ноги, закинув одну на другую.

– Ничего не было. Она не в моем вкусе.

– Значит, у тебя есть свой тип? – Ее широкая улыбочка была до того тошнотворной, что мне захотелось влезть в телевизор и стукнуть ее.

Шторм засмеялся.

– Вообще-то нет. Но меня не привлекают раздражительные цыпочки, а эта девушка (бип) раздражала до чертиков. Она никак не хотела заткнуть свой (бип) рот. Связываться с ней было намного хуже, чем возможность замерзнуть до смерти.

Ведущая рассмеялась и кокетливо прикоснулась к его руке. У меня упало сердце.

– Кажется, она ужасная особа, Шторм. Бедняжка!

Майкл повернулся ко мне и посмотрел с выражением неподдельного шока.

– Ты довела до безумия Шторма Валентайна? Что ты, черт возьми, сделала этому парню?

– Ничего! Это он был полным засранцем!

Я вскочила с кровати, схватила свой телефон и направилась в ванную.

– Ты сможешь выпросить у него несколько билетов на концерт? Я бы с радостью сходил! Это одна из моих любимых групп! – закричал Майкл мне вслед, когда я захлопнула дверь и заперлась.

Поверить не могу! Как он мог назвать меня раздражающей особой? По телевизору! Он, правда, так обо мне думает?

Я нашла его номер в телефонной книге и нажала кнопку вызова. Он ответил на третьем гудке:

– Эвелин?

Очевидно, он забил мой номер себе в телефон.

– Ты мудак! Я только что видела тебя по телевизору! Ты не говорил, кто ты! Поверить не могу, что ты долбанный лжец! И ты совершенно четко назвал меня раздражающей по телевидению! Ты мог сказать мне это прямо в лицо, знаешь ли. Не обязательно было притворяться моим другом, ненавидя в душе, а потом пойти на телевидение и говорить обо мне гадости!