Мы сидим рядом на ватрушках, положив одеяла на колени, и жарим зефир на палочках, которые нашли в лесу. Я их обстругал, и получились нормальные шампуры.

Поворачивая зефир над огнем, я все размышляю о вопросе Ниель. И что ее так переклинило на внешности? В старшей школе она дружила с тремя такими любительницами судить по внешнему виду, что еще поискать. У них весь мир вокруг этого вращался. А Ниель такой подход явно раздражает. Но почему же она в таком случае выбрала в друзья именно их?

– Кэл! – вопит Рей, увидев, что я иду по тротуару. – Ты куда?

Я жду, пока она меня не догонит.

– К Николь. Она уже должна вернуться, но я ее еще не видел.

– Где там она была все лето, говоришь?

– Не помню, – отвечаю я. – Что-то с балетом связанное, кажется.

Мы уже собираемся свернуть на дорожку, которая ведет к ее дому, но тут дверь открывается, и появляются три смеющиеся девушки, все нарядные, словно сошли со страниц глянцевого журнала.

По бокам от Николь идут Эшли Кинсли и Виктория Норт. Я знаю обеих – их старшие братья дружат с моими старшими братьями. Они не из нашей школы, а из другой, из Кантона. Эти девицы явно косят под старшеклассниц: короткие юбки, завитые волосы, тонны косметики.

– Привет, Николь, – говорю я.

Она не видела нас с Рей, поскольку мы стояли за машиной ее мамы.

– Это еще кто такие? – спрашивает Виктория и разглядывает нас с гримасой отвращения.

Я, не обращая на нее внимания, поправляю очки на носу.

Николь пожимает плечами и даже не смотрит в нашу сторону.

– Николь? – окликаю я подругу снова, не понимая, почему она так странно себя ведет.

Эшли морщит нос, как будто тут чем-то воняет, и презрительно интересуется:

– Это что, твои друзья?

– Уже нет, – тихо отвечает Николь.

На нас она так и не смотрит.

– Да ты что такое несешь? – возмущается Рей. – Эй, Николь, ты это серьезно?

Николь садится в машину, на переднее сиденье и, не отвечая, захлопывает дверь.

Что это значит? Почему она держится так, будто мы для нее больше не существуем? Ничего не понимаю.

Рей резко поворачивается и быстрым шагом уходит прочь по тротуару. У следующего дома оглядывается:

– Кэл! Долго тебя еще ждать?

Из дома выходит миссис Бентли и запирает за собой дверь.

– Здравствуй, Кэл. Николь уже познакомила тебя со своими новыми подругами из балетной студии, куда она поступила этим летом?

– Ммм, да, – отвечаю я.

Сам не понимаю, зачем вру, просто знаю, как серьезно родители Николь относятся к ее манерам, и, как бы она себя ни вела, не хочу, чтобы у нее были неприятности.

– Вот, собираюсь свозить девочек в центр за покупками. Ну ладно, Кэл, очень рада была тебя увидеть, – говорит миссис Бентли и улыбается, как всегда, какой-то странной фальшивой улыбкой. – Всего доброго.

– До свидания, – механически отвечаю я.

Медленно разворачиваюсь и иду к дому. Рей уже у себя в гараже, от души дубасит по барабанам.

После этого Николь никогда больше с нами не разговаривала, и я до сих пор не представляю почему. Я тогда еще не пришел в себя после того письма, что написала мне Райчел всего каких-то пару месяцев назад. И не стал выяснять отношения с Николь: не мог услышать еще и от нее обидные слова. А потому попросту оставил ее в покое. Она же ясно дала понять, что больше дружить со мной и с Рей не хочет.

Ниель придвигается поближе.

– Эй! О чем задумался? – спрашивает она, закидывая мне руки за шею.

Я так старался убедить себя, что Николь и Ниель – два разных человека. Но ведь Ниель – это и есть Николь. И я не могу вечно прятаться от правды. Я открываю рот, чтобы задать все вопросы, на которые у меня до сих пор нет ответов, в том числе – почему она тогда, много лет назад, вдруг перестала с нами разговаривать? Но не могу этого сделать. Она такая… счастливая. Не хочется погасить этот блеск в ее глазах.