– Николь!

Она оборачивается, уже приоткрыв дверь. Ее ледяные глаза встречаются с моими.

– Нет, Кэл. Теперь я больше не Николь.

Я стою, пораженный, окаменевший, посреди гостиной и смотрю, как закрывается дверь. Потом в панике срываюсь с места и бегу к выходу. Но останавливаюсь, уже взявшись за ручку, словно бы не в силах ее повернуть. Прижимаюсь лбом к косяку и стою, а она уходит.

– Ты что летом делать будешь? – спрашиваю я Николь.

Она сидит на моей кровати и листает журнал. Сегодня Николь ночевала у меня, как всегда в последние выходные каждого месяца, с тех пор как я уехала в Сан-Франциско. Мама Николь привозит ее на поезде. Иногда ей удается уговорить маму приехать не один раз в месяц, а два. Но это бывает очень-очень редко.

– Не знаю. – Николь пожимает плечами, не поднимая глаз.

– Ты все еще дружишь с теми девчонками? – спрашиваю я и натягиваю одеяло на колени – я до сих пор еще сонная. Мы ведь почти всю ночь не спали. Так обычно бывает, когда Николь остается ночевать, сколько бы родители нам ни кричали, что пора спать.

– Я с ними не дружу по-настоящему, – отвечает она. – Ты же знаешь.

– Ну да, – киваю я. Николь сегодня какая-то особенно молчаливая. Должно быть, это как-то связано с ее отцом. – Ты не должна с ними общаться, если не хочешь.

– Мама так радуется, – тихо поясняет Николь. – Она всегда мечтала, чтобы я с ними подружилась, с тех пор как мы переехали, потому что папа одной из них – начальник моего отца. Ей хочется, чтобы их матери к нам в гости ходили. Они и в родительском комитете вместе… Да ладно, не важно.

Но я-то знаю, что причина на самом деле совсем в другом.

– Николь, – говорю я, и она поднимает на меня глаза. – Ты ведь можешь с ними разговаривать. С Кэлом и Рей. Просто не надо им все рассказывать.

– Я больше не могу с ними дружить, – грустно отвечает она.

– Знаешь, а Кэл всегда спрашивает про тебя, когда мы с ним беседуем.

Услышав это, Николь становится еще более грустной. Мне так жаль, что они больше не друзья. Я и не думала, что так получится.

Николь улыбается, чтобы меня успокоить, но я знаю, что это не настоящая улыбка.

– Ничего страшного, Райчел. Правда. Это же не навсегда, верно?

– Верно, – соглашаюсь я. Тут мне в голову приходит одна мысль, и я улыбаюсь уже по-настоящему. – Хочешь сделать одну сумасшедшую штуку?

Николь медленно кивает, не говоря ни слова.

– Хочешь подстричь меня? Ну, знаешь, как Бритни, когда у нее окончательно крыша поехала? Только, может, не так коротко. А потом покрасим волосы в синий цвет. Вот Рей будет беситься, что не она первая до такого додумалась.

– Ты хочешь, чтобы я остригла тебя совсем коротко? – спрашивает Николь, словно не верит своим ушам. Я знаю, что это ее развеселит, а я люблю, когда она смеется. – А жалеть потом не будешь?

– Ерунда, это же просто волосы. Да круто будет, вот увидишь, – убеждаю я, уже захваченная этой идеей. – Неси папину машинку из шкафа в прихожей. Только смотри, чтобы мама не увидела.

– Что это за грузовой фургон возле дома Нельсонов? – спрашиваю я у мамы за завтраком, глядя, как переносят в фургон обмотанную пленкой мебель.

Мама выглядывает в окно. Отвечает не сразу:

– Ох, Кэл, мне так жаль. Похоже, Рик, отец Райчел, все-таки получил ту работу в Сан-Франциско. Странно, что Диана мне не позвонила и ничего не сказала.

– Что?! – вскрикиваю я.

Вскакиваю из-за стола и вылетаю за дверь, мама даже не успевает крикнуть, чтобы я убрал свою тарелку в посудомойку. Несусь к дому Райчел.

Собираюсь уже войти, но тут слышу:

– Тебе что-нибудь нужно, Кэл?

Оборачиваюсь к фургону и вижу отца своей подруги.

– Э-э-э… Здравствуйте, мистер Нельсон. А Райчел дома? – спрашиваю я. Сердце у меня колотится, и не только из-за того, что я бежал сюда со всех ног.

– Нет. Извини, Кэл, – тихо отвечает он, не глядя на меня. – Они с матерью уже в Сан-Франциско, готовят там все на новом месте, ждут фургон.

– Я и не знал, что вы переезжаете, – говорю я, стараясь не показывать, что меня душит злость.

– Все вышло так внезапно, – объясняет мистер Нельсон и, ссутулившись, идет мимо меня в дом. – Ты всегда можешь написать Райчел по электронной почте, Кэл. Мне очень жаль, что так вышло. Я передам дочери, что ты заходил. – Но голос у него какой-то пустой, усталый и звучит неискренне.