Помощь, ага. Вот щас только оторву задницу от земли, да ка-а-ак поползу всех спасать! Толку-то от меня, в таком состоянии! Хорошо, если бой уже закончился, а если нет? Они дерутся, и тут из кустов появляюсь я, весь дохлый - нате, берите меня в заложники! Только команду подставлю! О, кажется, уже могу сесть.

Кстати, а что это у меня с чакрой твориться? Такое чувство, что она... загустела, что ли? Ну-ка... Я попытался направить ее к ладони...

Н-да. Больше всего это походило на попытку оторвать кусок от застывшей резиновой массы. За-ши-бись! Уж не знаю, что за технику этот гад применил, но я чакрой пользоваться не могу!

Нет слов, одни маты! И хрена теперь делать?

Ну, для начала, хотя бы встать. Убираться-то отсюда надо по любому: а ну как ушедшие к каравану шиноби решат отступить за подкреплением? Они ж знают, где лысый остался! Прибегут сюда, застанут меня над его хладным трупом, расстроятся... Оно мне надо?

Цепляясь за дерево - благо, толстенный ствол доходил мне почти до груди - я стал медленно подниматься на ноги. Бля!

Рука, угодившая во что-то склизкое, мерзкое и холодное, инстинктивно отдернулась, и я рухнул на прежнее место, чуть не угодив в лужу собственной рвоты.

Ну что ж, - философски подумал я, оттирая с пальцев тонкие белесые кишки и ошметки лягушачьей шкурки, - зато теперь я знаю, на кого наступил.

Со второй попытки поднявшись на ноги, я оперся о дерево, пережидая приступ головокружения, и тут, краем глаза, заметил какое-то шевеление по ту сторону ствола! Оба-на! Про бандюка-то я и забыл! А он уже начинает проявлять признаки жизни. Блин, как же не вовремя!

Буквально перекатившись через дерево, я неловко приземлился рядом с местным Робин Гудом и вновь отключил его, пережав сонную артерию. Второй раз стучать мужика по башке я как-то не рискнул - мало ли что, а нам его еще допрашивать!

Фу-у-ух! Кажись, отпускает. А бандюка нужно связать - ну как опять очнется, пока меня не будет? Пальцы, конечно, пока плохо слушаются, но я справлюсь. По уму, его бы с собой сразу взять, но я ж не дурак, чтобы прямо к каравану переться, а в разведку с чемоданами не ходят!

Так что, антиобщественный элемент подозрительной наружности пока полежит на травке, а я схожу, выясню, что там к чему.

Вот только нож заберу.

Вернувшись к трупу шиноби, я уперся ногой ему в грудь и выдернул оружие из глазницы. Что-то в происходящем показалось мне неправильным, но потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что именно: нож вышел из раны совершенно бесшумно, чего не могло быть по определению. Только тут я обратил внимание, что в лесу стояла абсолютная тишина: не пели птицы, не стрекотали кузнечики... Не шумели на ветру листья?

Поздравляю, Кейтаро, ты - жираф! До тебя только сейчас дошло, что ты еще и оглох!

***

Картина, открывшаяся мне из стратегически выбранных кустов, больше всего напоминала кадры из фильма о Второй Мировой (нашей, не местной), эпизод "Фашисты разбомбили обоз": переломанные, вырванные с корнем обгоревшие деревья, изрытая выбоинами земля. Посередине дороги догорали два фургона, рядом, на обочине, валялось еще несколько опрокинутых. Бились в упряжках раненные волы, метались скинувшие всадников обезумевшие лошади... И это все - в полной (для меня) тишине.

Херассе! Это они тут хорошо оттянулись!

Среди этого моря хаоса, несокрушимым островком спокойствия возвышался Курама-сенсей: без форменной водолазки, с забинтованным торсом, он периодически отлавливал пробегавших мимо и, судя по всему, давал им ценные указания - побывавшие в его цепких рученьках индивиды переставали суетиться и начинали заниматься конкретными делами - распрягать волов из завалившихся повозок, ставить фургоны на колеса, отлавливать лошадей.

Рядом с сенсеем, Мика деловито обыскивала трупы приятелей лысого. Сэми, ни в живом, ни в мертвом виде, нигде не наблюдалось, но, судя по поведению сокомандников, с ней все было в порядке. Я так понимаю, наши победили? Это хорошо! Ну что, надо пойти доложиться командиру...

Я выдвинулся из засады, но до сенсея с Микой не дошел - где-то на полпути, меня схватили за плечо и резко развернули, после чего я оказался лицом к лицу с разъяренной Сэми. Выглядела девушка не лучшим образом: вся в повязках, на которых проступала кровь, на лице и кистях рук - ожоги, замазанные какой-то желтоватой гадостью, опаленные волосы как минимум вдвое короче, чем были утром...

– Учиха, не смей меня игнорировать!
– прочитал я по губам Сарутоби, после чего меня затрясли, как грушу.
– Где тебя носило?! Мика сказала, что твоя чакра исчезла практически одновременно с чакрой твоего противника, но это было в самом начале нашего боя! Даже ты должен был почувствовать, что тут происходит! И почему ты пришел с этой стороны? Тебе что, пока мы дрались, по лесу погулять приспичило?!

Вас когда-нибудь трясли после контузии? "Непередаваемые асюсенья", честное слово! Поэтому, хотя у меня было что сказать Сэми (и, главное, очень хотелось это сделать), отвлечься от того, чтобы удержать равновесие и подавить вновь подступившую к горлу тошноту, я не рискнул. Неожиданно, сокомандница отпустила меня и отступила на шаг назад. Секунд пять-десять мы молча пялились друг на друга, а потом девушка со странным выражением лица кивком указала мне куда-то за спину. Я обернулся.