Тейт расплылся в улыбке, явно испытывая удовольствие от того, что громоздкая шутка удалась ему без запинки.

– Во всяком случае, – продолжил он, – мы надеемся, что с мистером Хайдом ничего плохого не случилось.

Шоу-радио проектор продолжал бубнить голосом Морриса Тейта, но сыщик уже направился к выходу, убедившись, что никто ничего об исчезновении Хайда не знает.

– Вам об этом сообщили? – догадался Лендер.

– Где мой саквояж? – спросил сыщик вместо ответа.

Лендер взглянул на руки Кантора и увидел, что они пусты. Под мышкой Кантор держал папку со сценарием. На лице сочинителя отобразился поиск.

– Я что-то не помню, – промямлил он, – а вы не забыли его…

– Где?

– Наверху…

– Я не забирал его из экипажа, – сказал сыщик.

– Ах, да! Натурально! Не брали…

– Поработайте над своей наблюдательностью, молодой человек.

– А вы намеренно не ответили на вопрос, – заметил сочинитель на ступенях парадного, решив немедленно заняться наблюдательностью.

– Метрополия спит, – загадочно ответил сыщик и отодвинул дверь паромотора.

– Академия обещала вечером дождь, – уже усевшись на свое место, заметил Лендер.

– Их прогнозы сомнительны, – отозвался сыщик, поднимая давление пара.

– Управление воздушного транспорта не обещало дождя, – заметил сочинитель, принимая из рук Кантора папку со сценарием.

– Их прогнозы точны – с точностью до наоборот, – с усмешкой сказал антаер и открыл впускные клапаны.

– Значит, дождь будет?

– Наверняка, – ответил сыщик и тронул мощный экипаж вперед. – Только мы-то будем уже далеко.

Тем же часом всего в трех кварталах от отеля «Мажестик Эсайлам» происходили не менее значительные события.

По ступеням огромного, массивного и мрачного здания «Мулер-Билдинг» поднимался человек, со смуглым лицом и печальными глазами. О его положении в обществе нельзя было судить, так как его костюм был скрыт плащом.

Карло-Умник в долгополом, дорогом, лиловом плаще и мягкой, какой-то бесформенной шляпе вошел в «Мулер-Билдинг» походкой человека, уверенного в своем праве.

Холл «Мулер-Билдинг» отличался помпезностью и сумеречным величием. Огромные квадратного сечения колонны подпирали высокий плоский потолок. При этом стальные, ажурные, несущие конструкции здания были обнажены и давали представление о том, какая безудержная мощь возносит к небу эту исполинскую башню – символ могущества синдиката.

Шоу-фон проектор здесь тоже был под стать величию сооружения. Это был экран почти таких же размеров, как в мультифотохоллах, ограниченный с боков тяжелыми алыми портьерами, которые подчеркивали монохромность передаваемого изображения, превращая недостаток шоу-фона в элемент стиля.

– …мы надеемся, что с мистером Хайдом ничего плохого не случилось, – говорил Тейт в тот момент, когда Карло поравнялся с конторкой секретаря.

«А что случилось с мистером Хайдом?» – насторожился Карло-Умник.

– Мистер Бенелли, – приветствовал его секретарь-распорядитель, – хороший день. Вы, как всегда, точны.

– Как здоровье? – благодушно поинтересовался Карло-Умник, и в его устах это невинное внимание звучало зловеще.

Опытный секретарь-распорядитель отлично знал, что Карло-умник – Карло Бенелли – лишь часть своих доходов получает легально, от компании по утилизации мусора. Большая же часть его доходов складывалась из сомнительных и откровенно преступных предприятий.

А всё свободное от легального и нелегального бизнеса время Карло-Умник, Карло-Чистильщик, Карло-Тяжелая-Рука устраивает дела сомнительного свойства. Дела, требующие устройства.

Главным капиталом Карло Бенелли были связи и знакомства. Влиятельные покровители и целая банда скользких стряпчих, которые держали его на плаву, какие бы штормы ни нагоняла на него полиция.

И всё же секретарь-распорядитель, знавший, что Карло-Умник выслужился в боссы из простых вышибал музыкального клуба с сомнительной репутацией, не мог понять, какой смысл есть в связи этого отпетого типа с магнатом и главой синдиката Ораном Ортодоксом Мулером.

– Мой господин Мулер ждет вас, – чуть поклонившись, сказал секретарь.

– Еще бы, – белозубо улыбнулся Карло-Умник и скрылся в лифте.

Да, он не утратил вкуса к личному улаживанию темных делишек.

Впрочем, сейчас у него трудные времена.

Не все дела имеют обыкновение улаживаться просто. Даже для него, Карло Бенелли, не всё доступно, не всё возможно. Но такие люди, как Мулер, не понимают слова «невозможно». Ораны Ортодоксы Мулеры всегда требуют сделать для них невозможное. И очень гневаются, когда им говорят, что это не получилось.