Лифт, пронзавший на всю высоту исполинское здание «Мулер-Билдинг», мягко и стремительно скользил вверх.

Карло-Умник позволил слететь маске уверенности со своего лица, и под ней обнажились страдание, ярость и слабость. Но это длилось недолго. К тому времени как лифт достиг сорокового этажа – почти самой вершины здания, Карло-Умник вновь скроил из своей физиономии лицо человека, которому всё нипочем.

Выйдя из лифта, мистер Бенелли снял свою шляпу и сделал движение, как будто он стряхивает с нее воду, хлопая ею о полу плаща.

Другой секретарь приветствовал его вставанием и улыбкой.

Карло-Умник делал вид, что входит к магнату и главе синдиката запросто, когда пожелает, но и магнат, и секретари, и он сам прекрасно знали, что это осуществимо лишь тогда, когда его призовут.

Оран Ортодокс Мулер – магнат, воротила, глава синдиката Мулера – выглядел старше своих лет, был плешив и сморщен.

Неказистый внешний вид компенсировали безудержная энергия и взгляд горящих глаз, которые пронзали, которые видели всё в самой сути. И эти глаза не обманывали. Так и было.

За этот огненный демонический взгляд его обожали женщины и уважали мужчины.

Большая шишка и большая сволочь! Воплощение звериного оскала власти в самом исконном ее воплощении. В прошлом отъявленный разбойник, грабитель поездов и отбиратель леденцов у младенцев! В настоящем – столп общества, примерный гражданин, делатель благосостояния государства вообще и граждан, работающих на его предприятиях, в частности.

– Ну, что у вас не задалось? – мягко поинтересовался глава синдиката, когда Карло переступил порог и двери сомкнулись за ним.

– У нас всё получилось, – ответил Карло-Умник твердо. – Мы всё сделали как нужно. Сегодня он был бы уже у нас. Но вчера он бежал. Сам. Без чьей-либо помощи.

– Вчера?

– Вернее сегодня ночью.

– Вы вооружены? – улыбнулся Мулер. – Говорят, что вы не расстаетесь с оружием, это так?

– Да.

– Достаньте ваш револьвер.

– Вот он.

– Уприте ствол себе в лоб и стреляйте.

– Но он заряжен…

– Делайте, что вам говорят!

– Он выстрелит, и… всё.

– Револьвер – это простая железная штука. Но если его приставить ко лбу и нажать на спуск, то он выстрелит. И всё! Совершенно точно подмечено! И всё! Так почему вы оказываетесь менее надежным, чем револьвер? Почему вы менее безотказны? Я своей рукой приставил вас к цели. Я взвел вас. Я нажал на спуск. И что я слышу вместо выстрела? Я слышу скулеж. Учитесь у вашего револьвера.

– Я понял, босс…

– Мне плевать, поняли вы меня или нет. Как вам плевать, понял вас револьвер или нет. Главное – предсказуемый результат. Мне нужен выстрел.

– Хорошо, босс… Мы найдем его. Ему трудно будет спрятаться. Мы найдем его быстрее полиции.

– Это всё?

– Да, босс. Я обещаю. Промаха не будет.

– Надеюсь, вы оставили свою машину не ближе квартала от моего дома?

– Да, босс.

– Действуйте.

Карло-Умник покинул «Мулер-Билдинг» с несколько иным настроением, чем вошел в него. Когда он поднимался по ступеням, то был зол, растерян и в сердце его стучало ощущение катастрофы, которая произошла вопреки его воле и не по его вине, но в которой обвинят его.

Теперь он чувствовал себя, как приговоренный преступник, получивший отсрочку исполнения приговора для того, чтобы исправиться и стать полноценным членом общества.

Теперь мистер Бенелли вовсе не чувствовал катастрофы. Он верил, что всё переиграет, всё исправит и снова будет в фаворе у своего босса.

Да что там говорить – он и сам босс! И какие-то Ораны Ортодоксы Мулеры ему не указ. Он знает, как ему делать свои дела. И он устраивает дела мистера Мулера исключительно из благорасположения к этому приятелю юности.

Подумать только, что потомственный жулик и наследник синдиката когда-то вместе портили девчонок и обирали подвыпивших механиков транспортных термопланов в портовых районах. Но и теперь они вместе. Их отношения осложнились. Но как иначе? Слишком разное положение в обществе они занимают. Однако мистер Мулер не к кому-то, а именно к Карло-Умнику обращается тогда, когда нужно сделать что-то быстро, тихо и не вполне законно.

Нет, нет, нет, что ни говори, а мистер Бенелли имел все основания для гордости.