Многие женщины считают, сознательно или бессознательно, что если существует персональный рай для женщин, то он должен походить на театральную костюмерную. Только чтобы всё всерьез. Бриллианты – так бриллианты, а не стекляшки, шелк – так шелк, горностай – самый натуральный, а не крашеная искусственная цигейка. И даже не кролик. Чтобы никаких «мексиканских тушканов»!

Лена никогда ни о чем подобном не думала. И рано, и не с чего. Но чувствовала именно так.

Всё же как здорово, зажмурившись, представить себе убогую школьную дискотеку, со светомузыкой, сделанной из крашеных автомобильных фар, настоящим балом, с дамами и кавалерами, а себя королевой такого бала!

И вот куча всякого тряпья, под стать для сбора на бал!

НО!..

Однако необходимость как-то обрядиться в какой-то из предложенных нарядов, вкупе с очевидным, осознанным неумением всё это носить, повергла Лену в состояние, близкое к панике…

Избыток вариантов выбора может кого угодно поставить в тупик.

Ничто так не затрудняет выбор, как избыток вариантов.

Избыток вариантов выбора платья может даже самую опытную женщину заставить разрыдаться. Но понимание того, что ты совсем ничего не понимаешь в том, как, что и с чем, в каких сочетаниях полагается надеть, делает проблему неразрешимой.

Увы и ах!

Даже если отстраниться от обстоятельства, что Лена уже поняла, окончательно не признаваясь себе в этом понимании: это иной мир. И всё здесь происходит не так, как она привыкла.

Именно в этот момент сверхмощные предохранители ее нервной системы пшикнули и дали сизый дымок, оповещая о прекращении своего существования.

Капут.

Именно в этом состоянии «английская гувернантка», решившая всё же помочь yang lady с выбором, и застала ее. И сколько бы укоренено ни было в экономке джентльмена умение сдерживать эмоции, она не смогла скрыть потрясения.

Огустина испустила какой-то квакающий звук и всплеснула руками, словно хотела воскликнуть: «Горюшко мое!»

Неимоверным усилием домоправительница стянула расплывающийся в улыбке рот в куриную гузку, но в следующий миг и она и Лена расхохотались.

А ничто так, как совместный хохот, не может сблизить двух женщин.

И было, сказать по чести, отчего!

Лена предстала в некоем промежуточном наряде, который сформировался в процессе перманентного переодевания и переобувания, но, как ни странно, представлял собой некий законченный, хотя и выморочный ансамбль.

На ней были сапожки для верховой езды, чуть ниже колена, из темно-бежевой замши, плотно стискивающий фигуру в талии блейзер на голое тело, длиною до трети бедра, из кожи питона, с опушкой из кротового меха, манжет чуть ниже локтя.

Довершала ансамбль кремовая шляпка с высокой тульей и пятиугольником, сформированными широкими полями, украшенными золотым шитьем. Эдакая не треуголка, а «пентаголка».

Блейзер был тесноват не только в талии, но и в линии груди, и глубокий вырез без лацканов широко растопыривался… Юбки не было вовсе. Как определила сама Лена, она была похожа на мультяшного Мюнхгаузена без усов и штанов. Огустина мысленно выразилась более нелицеприятно. Но поскольку она никогда не решилась бы произнести этого вслух, то и мы не раскроем сей страшной женской тайны.

Нет ничего удивительного, что строгая Огустина не смогла сохранить суровую мину, как ни старалась. По ее мнению yang lady выглядела крайне непристойно и одновременно на редкость трогательно.

– It so terribly? – пролепетала Лена.

– Terribly? No! Eccentric smart! I see…

Возможно, сапожки для верховой езды, а может быть, общий стиль костюма yang lady подвигли Огустину на рекомендации, которые, много спустя, озадачивали ее саму. С одной стороны, если yang lady выбрала стиль, то не дело прислуги менять выбор гостьи джентльмена. С другой – yang lady была сама по себе странной, так что и одежда должна была соответствовать…

Но, так или иначе, из всего оставлены были только сапожки. К ним были подобраны широкие песочного цвета брюки для верховой прогулки. Длиной чуть ниже колен, с широкими отворотами. Оливковая блуза с широкими рукавами и манжетами от запястья до локтя и короткий замшевый жилет с серебряной вышивкой.

– Маленькая разбойница, – сказала Лена отражению в зеркале.

«Очаровательная дикарка, собравшаяся прокатиться верхом по парку», – оценила Огустина.

Лену немного смущало то, что грудь едва не выпадала из овального выреза блузки, но ничего с этим поделать, как она поняла, уже нельзя. Выбор был сделан. Пора на экскурсию.

Когда Огустина объявила, что наступило время ланча, то Лена премного удивилась как пролетевшему времени, так и тому обстоятельству, что за примеркой действительно проголодалась.

Молодость, молодость…

Ланч – это не обед и уж тем более не легкий завтрак, тем более что первый завтрак был пропущен. В отсутствие Остина его не подавали, если гостящие леди и джентльмены не распоряжались об этом особо.

В малой столовой был накрыт стол на одну персону.

Подавали филе белой рыбы, зажаренное кубиками в ореховой панировке с такими же кубиками тыквы, жаренной отдельно в той же панировке, под соусом из морошки в сметане, пресное печенье из каштанов и несладкую калиновку.