– Из того, что вы мне рассказали, можно заключить, что снимок сделан недели через две после ее отъезда из Тампа-Сити. Эта девушка, – продолжал я, постучав пальцем по снимку, – называла себя Фэй Бенсон. Девятого августа она приехала в Уэлден и устроилась работать танцовщицей в ночной клуб «Флориан». Семнадцатого августа она неожиданно пропала, и полиция считает, что ее похитили. Я собираюсь говорить с вами откровенно, но хочу, чтобы вы пообещали мне молчать обо всем, что я вам расскажу. Это важно.

Теперь она выглядела несколько испуганной.

– Конечно. Я не скажу ни слова.

– Уэлденская полиция попросила меня разузнать все, что я смогу, о прошлом девушки. У них были основания считать, что местная полиция не одобрит расследования, поэтому я должен работать осторожно. В этой истории много загадочного, и я пытаюсь разобраться, что к чему.

– Но если ее похитили, то она давно уже должна была найтись. – Глаза Ирен широко открылись от внезапного подозрения. – Вы сказали, что она исчезла семнадцатого августа? Ведь прошло уже четырнадцать месяцев.

– Пока ее еще не нашли, – сказал я, подумав, что будет благоразумнее не сообщать ей об убийстве. Она могла испугаться и замолчать. – Возможно, что похищения и не было, а просто она испугалась чего-то и решила скрыться. У нее был приятель? Она с кем-нибудь регулярно встречалась?

– Нет. При ее работе это было очень трудно. Она вставала поздно, а к восьми вечера уходила на работу. Она часто жаловалась мне, как скучно проводить свободный день в одиночестве.

– И все же был человек, который приходил на ужин в вашу квартиру и который был с ней в последнюю ночь перед ее отъездом?

– Да. Но она никогда не упоминала о нем, и я никогда его не видела.

– Вы совершенно уверены, что она не уехала той ночью?

– Я проспала и собиралась на работу в спешке. Деньги на камине я заметила только, когда вернулась. Их могли туда положить и ночью.

– Не упоминала ли она в разговоре с вами человека по имени Генри Рутланд?

Ирен покачала головой.

– Нет.

– У нее был браслет с брелоками. Вам не приходилось его видеть?

– Да, я его часто видела.

– Среди брелоков вы не замечали золотого яблочка?

Ирен явно удивилась.

– Да, конечно. Мистер Ройс подарил ей этот браслет. Это произошло вскоре после того, как она получила работу в «Золотом яблоке». Во время первого выступления она произвела фурор, и мистер Ройс подарил ей его на память.

– Гамильтон Ройс? Это владелец клуба, не так ли?

Она кивнула.

«Гамильтон Ройс – Генри Рутланд, – подумал я. – Может быть, это одно и то же лицо?»

– Вы его когда-нибудь видели?

– Никогда. Хотя Фрэнки говорила о нем не часто, но мне кажется, он ей нравился.

– Она когда-нибудь описывала его?

– Что-то не припоминаю, но у меня сложилось впечатление, что она считала его весьма красивым.

Я решил, что мне придется взглянуть на мистера Ройса. Он меня заинтересовал.

Мы проболтали еще полчаса, но больше я ничего не узнал. Все, что Ирен могла сообщить мне, она уже выложила. Зато у меня появилась еще одна ниточка. Следующий мой ход был – попытаться увидеть Ройса.

Я отвез Ирен домой, пообещал, что дам ей знать, если мне удастся совершить какие-нибудь поразительные открытия, и вернулся в свой «Приморский».

Войдя в номер, я забрался в постель и, лежа в темноте, принялся обдумывать добытые сведения.

Совершенно ясно, что у Фэй был загадочный знакомый. Она почему-то скрывала его существование от Ирен. Если у них были такие дружеские отношения, наиболее естественным было бы поговорить о нем с Ирен. Но она этого не сделала. Почему?

Был ли это Ройс? У меня в руках имелась одна лишь маленькая зацепка: этот человек курил египетские сигареты. Несколько необычно, но не так, чтобы совсем уж необычно.

Уехала ли Фэй ночью второго августа? Если да, то вполне возможно, что она это сделала в компании своего друга: я не забывал о том, что Фэй Бенсон и Генри Рутланд были зарегистрированы в «Шэд-отеле» в один и тот же день.

Разрыв во времени между вторым августа – днем ее отъезда из Тампа-Сити – и девятым августа – днем прибытия в Уэлден – озадачивал меня. Семь дней – где она находилась и что делала в течение недели?

– Думай об этом, Шерлок, – сказал я себе, – эти семь дней могут оказаться ключом ко всем тайнам. Раскуси этот орешек.