– Пожалуйста, десять долларов, – прощебетала девушка, в то время как Хуан приблизился настолько, что я затылком ощущал его дыхание.

– Десять? За что? – изумился я.

– Десять долларов, мистер Слейден, за ваш временный членский билет, – сухо пояснил Хуан.

Я вовремя вспомнил, что меня считают преуспевающим нью-йоркским бизнесменом, и расплатился. Взамен я получил аккуратную карточку с моей фамилией и датой. Внизу мельчайшим типографским шрифтом было отпечатано уведомление о том, что за десять долларов я смогу пользоваться развлечениями в клубе лишь в течение одного вечера. Меня даже в жар бросило от мысли, во что могло бы обойтись пользование клубными развлечениями на протяжении месяца.

Девушка в гардеробе освободила меня от шляпы, а Хуан – от своего присутствия, поскольку бросился взимать очередные десять долларов с парня, достаточно легкомысленно явившегося в качестве гостя.

Сюзи привела меня в бар – несомненно наиболее длинное и помпезное помещение из всех заведений подобного рода, которые мне приходилось раньше видеть. Я выложил небольшое состояние за коктейль с шампанским и приготовился к приятной беседе, но едва успел начать, как около нас очутился невысокий человечек с пачкой карточек меню и предложил нам заказать обед.

Мы заказали обед. Точнее, все хлопоты взяла на себя Сюзи. Ей захотелось начать с устриц (про себя я отметил, что они обойдутся не меньше, чем по доллару за штучку), затем она выбрала жареную форель, жюльен из фазана и французский салат. За всем этим должно было последовать мороженое и, в заключение, сыр «Бри». Я сказал, чтобы мне принесли то же самое. Коротышка записал заказ в блокнот и отошел к следующему столику.

– У вас великолепный аппетит и такая фигура. Как вы ухитряетесь ее сохранять? – поинтересовался я.

– Вы находите, что у меня красивая фигура? – томно спросила она.

– Уверен в этом, так же как и в том, что вашему аппетиту можно только позавидовать. Вам, наверно, приходится сидеть на диете?

– Иногда, – равнодушно ответила она. Разговор на эту тему ей явно был неинтересен. – Может быть, повторим? – подняла она пустой бокал.

Продолжалось это с полчаса, и я уже начал подумывать, достаточно ли захватил с собой денег, когда она неожиданно решила, что пора обедать, и мы направились в ресторан.

Пока мы шли к своему столику, на эстраде рядом с оркестром две скупо одетые девицы вели обычную развлекательную программу – пели куплеты и танцевали. Получалось это у них весьма недурно, под стать им был и оркестр.

Когда мы расправлялись с речной форелью, соседний с нами столик заняла компания. Глядя на то, как метрдотель вел их по проходу, можно было сказать, что это важные птицы. Он шел спиной вперед и усиленно жестикулировал руками. Будь у него в руках флаг, он наверняка стал бы им размахивать.

Компания состояла из двух пар. Мое внимание привлекла женщина, шедшая впереди. Ей было около двадцати шести. Я автоматически отметил идеальную пропорциональность ее невысокой фигуры, которую облегало алое вечернее платье. Она была смуглой, ее блестящие черные волосы были собраны на затылке в пучок. Лицо женщины напоминало прекрасную античную скульптуру: внешне холодное, возможно, даже слегка суровое, и очень надменное. Но изнутри оно было освещено пламенем, и это делало ее больше чем просто красивой: это делало ее живой, желанной, обольстительной, женственной, такой, какой, наверное, была Прекрасная Елена.

Она притягивала, как магнитом. Во всем ресторане не нашлось мужчины, не исключая оркестрантов и официантов, который не выразил бы взглядом желания попасть в ее эскорт. Надо было видеть, как менялось выражение их лиц, когда они замечали эту женщину: все они жаждали ее, и жаждали очень сильно. Я поймал себя на мысли о том, как сам выгляжу со стороны. Возможно, и я не отличался от всех.

После нее на вторую женщину не хотелось и смотреть, хотя она была миловидной, немножко пухлой и, конечно, богатой. Но темнокудрая Прекрасная Елена могла не опасаться ее как соперницы.

Их спутники были обычные состоятельные, откормленные молодцы средних лет, которых можно увидеть после десяти тридцати утра в креслах управляющих крупных фирм, банков, магазинов. Подобные типы обычно страдают от язвы, их налитые портвейном лица свидетельствовали о вспыльчивом нраве.

– Вы не можете придумать ничего лучшего, чем глазеть по сторонам? – сердито спросила Сюзи.

– Разве я один? – усмехнулся я в ответ. – Кто она? Не та, с толстым дядей, а темная, маленькая.

Сюзи скривила губы в презрительной улыбке.