– Что? – Кэри Хейл открыл глаза, но ни я, ни он не смутились, что я глазею на него. – Снова пытаешься вспомнить меня?

Несмотря на то, что его голос был шутливым, я чувствовала всю ту же настороженность: «неужели она мне до сих пор не верит?».

– Нет, вовсе нет.

Я откинулась на спинку сидения, игнорируя испытующий, томный взгляд Кэри Хейла. Я должна успокоить свое волнующееся сердце, но как?

– Когда я увидел тебя, я был удивлен страхом в твоих глазах, – тихо сказал он. Я резко посмотрела на него. – Ты словно увидела призрак прошлого. Человека, которого не ожидала встретить, и поэтому я очень хотел познакомиться поближе, и узнать тебя. Я никогда не встречал человека, интереснее тебя.

Я тихо усмехнулась.

– По-твоему, иметь психическое расстройство – это интересно?

– У тебя нет психических расстройств.

Сидение скрипнуло под ним, когда Кэри Хейл медленно приблизился ко мне, и я не стала отстраняться, чтобы не выглядеть трусихой. Кроме того, я знала, что он не станет меня целовать.

Когда его лицо было в нескольких сантиметрах от меня, и я уже стала сомневаться в его намерениях, он цепким взглядом осмотрел мое лицо, и произнес:

– У тебя глаза разного цвета.

Он не сказал ничего такого, но мое сердце забилось чаще, неожиданно что-то вспомнив.

– Что ты с ней сделал? Почему у нее глаза разного цвета?

– Я сделал лишь то, что ты просил, разве нет? Теперь твоя очередь, и будь аккуратен, потому что…

Я зажмурилась, чувствуя себя странно. Снова приступ?

Мои глаза стало жечь, а голова стала тяжелой.

– Один голубой, другой зеленый. Почти незаметно.

– Сделай, чтобы было незаметно! Я не хочу, чтобы кто-то что-то увидел. Я говорю, сделай, как было раньше!

– Как я сделаю это? Ее выпотрошило на тротуар, ты осознаешь, о чем просишь? Ты в точности, как твоя мать, никакого уважения…

Глава 7

– Что ты с ней сделал? Ты что, ударил ее?

– Ты рехнулась?

– Ты ее поцеловал? Почему она не приходит в себя? Ты отравил ее? Я думала ты хочешь завоевать эту девчонку, а ты ведешь себя как последний болван. Что это вообще было: «я никогда не встречал человека интереснее тебя»? Ты пересмотрел мелодрам? Как же раздражает!

– Серена, отойди от нее.

Вокруг меня повисло молчание, но я не двигалась, от ощущения, что мое тело превратилось в желе. Я лишь слышала разговор Кэри Хейла с какой-то незнакомой девушкой. Девушка была сердита, а Кэри Хейл, как всегда невозмутим.

– Я сказал «замолчи».

– Лучше бы ты подарил ей цветы, и пригласил в кино, а не тащил сюда…

– Энджел! – меня потрясли за плечи. Я вздрогнула, открывая глаза, и оглядываясь. Никого, кроме Кэри Хейла я не увидела. Он сидел рядом, с обеспокоенным выражением лица. – Что это было? Приступ, о котором говорил твой отец? Ты просто обмякла, ни с того ни с сего…

Я резко села, и Кэри Хейл отшатнулся.

Последнее что он сказал - что у меня глаза разного цвета.

– Почему у нее глаза разного цвета?

Что это было? Я действительно схожу с ума?

И затем, этот незнакомый женский голос, который слышался словно бы издалека: Лучше бы подарил ей цветы…

– Ты в порядке? – тихо спросил Кэри Хейл. Я, оказывается не меньше минуты смотрела на него, не отрывая глаз.

Я кивнула, улыбаясь:

– Да, все хорошо.

Кто ты, Кэри Хейл? И что ты сделал со мной?

Когда он вернул меня домой, он спросил, хорошо ли я провела время. Хорошо, я не могу это отрицать. Я уже забыла о том чувстве легкости, что внезапно ощутила рядом с ним: казалось, что у меня нет секретов от Кэри Хейла. Словно я могу довериться ему, и рассказать все то, что не посмею рассказать самым близким мне людям.

Но в то же время, я поняла, что это было наше последнее свидание.

Дело не только в Кэри, нет. Я уже не знаю, могу ли я верить самой себе. Мои галлюцинации обретают такую силу, что мне становится страшно – что, если завтра я вдруг обнаружу, что я не могу контролировать их; что, если этот вымышленный мир завладеет моей реальностью?

Или… что, если все это и есть реальность?

Я не стала уточнять у Кэри Хейла о том, был ли его разговор с незнакомкой, который я слышала в машине реален, чтобы не ловить на себе очередной заинтересованный взгляд «будущего психиатра». Я не хотела продолжать быть для него «интересным человеком». Значит, я буду для него никем.