– Да, что-то вроде этого. Я был в учительской, когда услышал, что учителя обсуждают тебя.

Не знаю, что хуже – то, что учителя обсуждали меня, или что это услышал Кэри Хейл. Меня обдало жаром, и я уткнулась в книгу:

– Можешь не продолжать.

– Но я все же продолжу, – деловито заявил парень, слаживая руки перед собой. – Я подумал, что не могу позволить тебе вылететь из школы, еще до того…

– Что? – тихо спросила я, поднимая взгляд. Кэри Хейл повел одним плечом, словно не мог определиться с ответом:

– Не хочу, чтобы тебя выгнали из школы, до того, как ты полюбишь меня, – он опустил голову, и снова принялся листать тетрадь, с записями, делая пометки.

Мне показалось, что он хотел сказать что-то иное, но осекся. Это не должно вызывать во мне какие-то подозрения, но я не могу относиться к Кэри иначе, кроме как с недоверием. Вчера я даже поехала к дяде Биллу, и после часовых уговоров, в состав которых вошло обещание еще принести маминого мясного пирога, мне все же было позволено провести в его офисе полчаса – для анализа записи с камеры.

– Скай, ты не обнаружишь ничего нового. Мне очень жаль, правда, что мы даже не смогли словить мерзавца, который это сделал с тобой.

Я действительно не видела ничего и никого. Лишь свою одиноко бредущую сквозь сильные порывы ветра и дождя фигуру, и затем машину, которая тут же унеслась прочь, скрываясь во тьме. Не было ни Кэри Хейла, ни второго человека, который склонился бы ко мне – никого. Я почувствовала и разочарование, и облегчение одновременно. Значит, все же, Кэри Хейл здесь ни при чем. Но эти совпадения – его появление, мои воспоминания, и прочее – слишком пугали меня, и наталкивали на мысль, что все не так просто, как мне кажется.

Мы занимались более часа, и я жутко устала. Мои мысли постоянно растекались в разные стороны из-за его монотонного голоса, и указаний. Я подперла щеку кулаком, на мгновение закрыв глаза, а открыв, меня пронзила искра страха – на меня уже смотрели. И это был вовсе не Кэри Хейл. Это была я сама.

Вокруг густая стена из леса. Люди, стоявшие на этой поляне, выглядят озабоченными, и настороженными.

– О нет, – прошептала я, чувствуя, как по спине расползается жар. Нетвердыми шагами я направилась к костру.

Как я здесь оказалась?

Я ведь только что была в библиотеке, как я здесь оказалась?!

Я беспокойно оглянулась, вспоминая прошлый сон.

Я должна спасти девушку, которую должны сжечь на костре. Я должна сделать это. Должна.

Я просто отвяжу ее руки от столба, и мы с ней сбежим. Верно? Ни секунды сомнений. Потому что то, что происходит в этом сне, это и случается наяву. Я бросилась бежать, петляя между испуганными людьми, но тут один, потом второй, и третий – люди начали вспыхивать передо мной словно облитые бензином, а я, испуганно вскрикнув, проснулась.

Кэри Хейл мрачно уставился на меня из-под полуопущенных ресниц.

– А это что?

Наверное, он спрашивает о том, почему я заснула, когда он читал мне лекцию. Ледяной холод его глаз, подсказал мне, что я подумала не об этом.

– Я спрашиваю о твоей руке. Что с ней?

Кэри Хейл схватил меня за руку, и поднес ее к своим глазам. Я ощутила растерянность и страх, а потом, я поняла, что именно он имел в виду. На запястье была небольшая царапинка, наверное, результат моего сновидения.

Я вырвала свою руку:

– Думаю, мне уже пора.

– Да… - пробормотал он, растеряно, словно обдумывая новый план.

Схватив сумку, я бросилась вперед, к выходу из библиотеки. Мое сердце колотилось как сумасшедшее.

О боже, как же…

К счастью, прозвенел звонок на занятия, и ученики сбились в группки, расходясь по своим классам. Я незамеченной добралась до парковки, и уже в машине, смогла вздохнуть спокойно.

Чего я так испугалась? Ведь Кэри Хейл знает обо мне почти все – в том числе и то, что я хожу во сне, и даже могу причинить вред самой себе. Но почему это случается только тогда, когда мне снится этот дурацкий сон? Может, в меня вселился призрак?

Пасмурное небо, ответило мне раскатом грома. Над школой сверкнула молния, затем, хлынул дождь. Тяжелые капли забарабанили по стеклам, и крыше. Включив обогреватель, я наконец-то почувствовала себя лучше.

Мне стало невыносимо жалко себя, и стыдно за свое поведение. Я всегда веду себя по-дурацки в таких ситуациях, и мне хотелось бы чтобы время сжалилось надо мной, и повернуло вспять. Или, может быть, прежде чем, я с кем-то знакомлюсь, мне нужно предупреждать их о том, у меня изредка случается помутнение рассудка?