– То, что ты видела - лишь крошечный кусочек тела. – Ответил он, плетясь за мной. Я слышала, как стучат колесики по гравию.

– Я заявлю на тебя в полицию за домогательства. – Я придержала дверь, чтобы Кэри вошел. Он хмыкнул:

– Ты первая ко мне вломилась, когда я пытался одеться. И ты первая со мной заигрываешь.

Вот это оказалось для меня новостью.

Я с ним заигрываю? Когда? Где?

– Если это случилось, то прости, - надменно произнесла я.

– Нет, что ты, – он сбросил сумку, и, не знаю каким образом, но получилось так, что мы с Кэри Хейлом стоим в полушаге, друг от друга – это точно не та дистанция, благодаря которой я буду чувствовать себя лучше.

Он наклонился, и прянул свою руку мне за спину. Эти несколько мгновений заставили мое сердце перевернуться.

Щелкнул включатель, и в прихожей, декорированной под старину, разлился свет.

Я медленно выдохнула, понимая, что я облажалась. Я влюбилась в этого парня, еще тогда, когда он завязал мне шнурки в больнице у доктора Грейсон.

***

Мы с Евой вместе сегодня работали в кафе «Блунайт», возле школы, и я старалась изо всех сил задержаться подольше, чтобы оттянуть время возвращения в особняк, на ужин, который устраивала тетя Энн.

Ева собрала мусор со столиков у окна, игнорируя навязчивое внимание со стороны нашего помощника шеф-повара, и остановила меня, когда я подметала пол:

– И как ты восприняла это?

– Как еще я могла воспринять это? – я выпрямилась, убирая волосы, лезшие на лицо.
– Меня просто поставили перед фактом, что следующие несколько дней я буду жить в особняке Хардманов. Я приехала, а там этот Кэри Хейл со своей очередной девушкой.

Лицо Евы вытянулось, а я чуть не хлопнула себя по губам: с тех пор, как я узнала, что девушкой, которая умерла в переулке, год назад, оказалась ее сестра, я старалась не распространяться о Кэри Хейле. Однако, подруга быстро взяла себя в руки:

– Ну да, этот парень такой. Я видела его пару раз с разными девушками, пока работала в кинотеатре. – Я понимающе кивнула, наклоняясь с веником, чтобы вымести крошки из-под ее стола, но Ева остановила меня: - И все же, будь осторожна с ним. Да, он кажется милым и безобидным на вид, но… это не так.

Я знаю.

Я вынесла мусор, и помогла Еве с уборкой столов.

– Ты уже слышала о вечеринке Эшли в честь ее дня рождения? – Ева плюхнулась за столик, потерла уставшую шею, и покрутила ею туда-сюда. В свете ламп кафе, ее лицо выглядело бледно-желтым, и каким-то болезненным.

– Я знаю, что она должна быть, но я ничего не слышала о ней.

– Лайла и Джессика попросили меня быть «трезвым водителем», словно бы это не я староста нашего класса. Я поняла, что они решили разгуляться в этом году, из-за того, что в прошлый раз им не удалось повеселиться…

Я сделала вид, что увлечена оттиранием засохшего пятна кофе на столешнице. На самом же деле я не хотела смотреть на Еву: она наверняка знает, что в прошлом году вечеринки не было именно из-за меня. Я валялась в больнице, и Хардманы решили, что не слишком этично делать праздник, не зная, выкарабкаюсь ли я из комы.

– И где будет проходить эта самая вечеринка? – осторожно спросила я, представляя во что превратится особняк на следующей неделе. Это будет сущий кошмар - мне придется сидеть наверху, точно, как Гарри Поттеру, под домашним арестом.

Скорее бы приехали мои родители.

– В амбаре за городом, – сказала Ева, и меня немного отпустило.
– Судя по всему, там всегда делают нечто подобное, так что все сразу же захотели веселиться там. Это будет вечеринка-сюрприз, так что ты ничего не говори Эшли.

– Ага, – буркнула я. – Мы с ней итак не особенно разговариваем, а тут я буду говорить о ее вечеринке? Кроме того, я не собираюсь туда идти.

– Я бы тоже не пошла, лучше бы провела время с Томом (у меня внутри все перевернулось), но я должна там быть, чтобы следить за порядком. Ну, чтобы никто не выпрыгнул с балок, или не утонул в озере, и все в том же духе…

Я невесело усмехнулась, и опустилась на стул, вытягивая руки и ноги, и наклоняясь к Еве:

– Что именно тебя тревожит? Не прикидывайся, я давно поняла, что ты хочешь поговорить со мной о чем-то важном, и вечеринка Эшли была прелюдией.

Лицо Евы переменилось. Она облизала пересохшие губы, и уставившись на свои ногти, стала щелкать ими.

– Да, ты права, есть кое-что важное, о чем я хочу тебе рассказать.

Я напряглась: Ева может говорить со мной таким серьезным тоном, только о трех вещах - моя успеваемость, Том Гордон и Кэри Хейл. Ни о чем из этого списка я не хотела говорить, но к сожалению, я угадала, речь зашла о Кэри Хейле.

– Я уверена, что ты знаешь о моей сестре, Энджел Норвуд. – Я почувствовала, как от лица отхлынула кровь. – Она была той самой девушкой, кого убил Кэри Хейл год назад. Она была самым добрым, самоотверженным человеком, из всех, кого я знала, и он сделал с ней те ужасные вещи… - Тут, к моему ужасу, голос Евы осип, словно она собралась заплакать. Я никогда не видела, чтобы она так вела себя, и теперь я растерялась и испугалась одновременно. Мне стало плохо. Но, как должно быть плохо Еве, зная, что человек, которого она винит, сейчас в этом городе, и работает в школе, где учится она.