При этом директор всё время старался ментально надавить на него, вызвав чувства вины, и поставить ментальные закладки на верность.

Гарри не подавая виду, что заметил, с любопытством наблюдал, как они сгорают, только прикоснувшись к его ауре.

Юный маг немного расслабился. Похоже, одну из способностей, полученных в результате инцидента с зеркалом, он уже обнаружил. Иммунитет к ментальной магии… Незаменимая вещь в общении с Дамблдором.

Похоже именно из-за этого тот и не выпотрошил ему мозг во сне.

Но даже иммунитет к ментальной магии не спасал от банального внушения. А оратором директор был великолепным. Маска “Доброго Дедушки” была почти совершенной.

Поэтому Гарри приходилось слушать монолог “Светлого” о его вдруг ставшем смертным друге.

Возможно Николас Фламель действительно был замечательным человеком, но единственным, кто виноват в его скорой кончине, был он сам. Не стоило доверять столь драгоценный артефакт Дамблдору, а он тут совершено не причём.

Гарри пришлось ещё раз напоминать себе о том, что не стоит выбиваться из выбранной роли.

– Я…

— Гарри, пожалуйста, тихо, — попросил Дамблдор. — Иначе мадам Помфри выставит меня отсюда.

Гарри тяжело вздохнул и огляделся.

Он только сейчас понял, что, судя по всему, находится в больничном крыле. Он лежал на кровати, а столик, стоявший рядом с ним, был завален сладостями.

— Знаки внимания от твоих друзей и поклонников, — пояснил Дамблдор.

“Опять пошла ментальная обработка”.

В конечном итоге Дамблдор закончил свой монолог и перешёл к сути.

– Гарри, возможно это тебе покажется несколько странно, но я хочу попросить тебя вернуться на каникулы к Дурслям.

– Зачем, профессор?
– Гарри постарался добавить в голос максимум непонимания.

— Увы, Гарри, на этот вопрос я не могу ответить. По крайней мере сегодня и сейчас. Однажды ты узнаешь… а пока забудь об этом. Когда ты будешь старше… Я понимаю — наверное, это звучит неприятно. Тогда когда ты будешь готов, ты все узнаешь.

Юный маг чуть не рассмеялся.

Такие доводы не смогли бы убедить даже Невилла с Роном… Хотя, пожалуй этих смогли бы.

У Гарри были свои планы на лето, но делиться ими с директором он не собирался.

Поняв молчание мальчика по-своему, Дамблдор решил подсластить пилюлю.

– У меня для тебя есть подарок.

С этими словами он вытащил из воздуха нечто воздушное серебристо-серого цвета.

– Мантия невидимка. Когда-то твой отец оставил ее мне. А я подумал, что, возможно, она тебе понравится. — Глаза Дамблдора засияли. — Полезная вещь… Твой отец в основном использовал ее для того, чтобы тайком пробираться на кухню в поисках еды. Это было, когда он учился в Хогвартсе.

Гарри взял её в руки и нащупал вышитый внутри знак Смерти. Уж о чём, а о семейной реликвии он узнать успел.

Когтевранец выдавил из себя улыбку, мысленно кипя.

“Вот ещё один пункт в твоё дело. Старик нагло эксплуатировал ценнейшую реликвию, а теперь ещё и ждёт благодарности за возвращение того, что и так по праву принадлежит тебе.”

Дамблдор, ничего не замечая, улыбнулся и закинул в рот золотисто-коричневую карамельку. И тут же поперхнулся.

— Не повезло! — выдавил он. — Вкус ушной серы, не самый приятный на свете, ты не находишь?

Дождавшись пока Дамблдор скроется из виду, Гарри тихо позвал Шаса. Змей появился почти мгновенно, неся в пасти его самое дорогое сокровище.

Через секунду серебряный амулет с выгравированным пауком вновь висел на его шее. Юный маг никогда бы не признался, но он чувствовал себя без него почти голым.

– Я защ-щитил амулет, Говорящ-щий.

– С-спас-сибо, Ш-шас. Ты хорош-шо с-справился.

– С-служу Говорящ-щему.

С этими словами змей растворился во тьме.

Поднявшись на ноги, Гарри прошёл в другую часть Больничного Крыла.

Найти палату Герми было нетрудно. Она была единственной занятой в женской половине лазарета.

Стоило мальчику только отодвинуть занавеску, как его тут же оглушили.

— Гарри! — завопила Гермиона, кидаясь к нему. Гарри показалось, что сейчас она заключит его в объятия, но к его огорчению, она в последний момент остановилась.

Подавив лёгкое раздражение, юный маг сам схватил в охапку замершую девочку.

Мальчик заметил, как Герми мило покраснела и попыталась отстраниться, но он жёстко пресекал любые попытки к бегству.