— Разве нельзя? — дерзко спросила Майя. Серые глаза ее сузились и в упор смотрели на охотника.

— Наладил мой мопед? — не удостоив девчонку ответом, повернулся к Роману Егор.

— Он теперь не твой, — ответил Роман.

— Значит, бегает, — продолжал улыбаться Егор. — Это хорошо… А «Яву» я так и не купил… Не завезли что-то в этом году. Каких-то лимитов у них не хватило.

«Зачем он всё это мне говорит? — тоскливо думал Роман. — Ох, неспроста… Что-то на уме у Егора!..»

— Это вы стреляли? — спросила Майя. Её уязвило такое явное пренебрежение к ней.

Егор посмотрел на девочку своими немного косящими глазами. Спустившаяся на лоб прядь коричневых волос блестела. На губах непонятная усмешка.

— А тебе-то зачем это знать? — сказал он. — Чего это вы со своим смешным стариканом нос суёте, куда не надо? Тому не нравится, что лес рубят, этой — Егор запнулся, не зная, как её назвать, — что стреляют в лесу. Лес-то это наш, голубушка. Наш кровный, погаринский… А вы откуда тут взялись? Из Питера? Вот поезжайте туда и командуйте. А тут у нас свои законы, пташка ты сизокрылая!

— Никакая я не пташка! — сердито воскликнула Майя и даже ногой топнула, чем вызвала громогласный хохот Егора. Он даже согнулся пополам от смеха. Вырвавшийся Гектор тут же подскочил к нему и цапнул за резиновый сапог. Егор выпрямился и отшвырнул собаку ногой. Взвизгнув, пёс мячом отлетел в сторону. Майя проворно схватила его на руки и прижала к себе. Глаза её округлились и стали ещё больше. Щёки побледнели.

— Вы нехороший человек, — сказала она и отвернулась, успокаивая обозлённого Гектора.

— Скажи спасибо, что не прибил, — ответил Егор. — Чего он налетает на меня как оглашенный?

— Он хороших людей не трогает, — сказала Майя.

— Дурак он, — убеждённо сказал Егор Пестрецов. — Бросается на человека с ружьём. Умная собака и близко не подойдёт… А вдруг я осерчаю да и выпалю? — И опять громко рассмеялся.

Роман безучастно стоял в стороне и смотрел на толстые сосны. Красноватая кора потемнела от дождя. Зелёные иголки поблёскивали. С самых кончиков срывались на землю крошечные прозрачные капли. Они бесшумно зарывались в зеленоватый мох и прошлогодние ржавые листья. Небо, казалось, опустилось на самые вершины. Клубящиеся, без разрывов облака неспешно двигались в сторону посёлка. Несколько синичек, перелетая с ветки на ветку, заинтересованно поглядывали чёрными бусинками глаз на людей. Встреча с Пестрецовым поселила в сердце мальчишки какое-то смутное беспокойство. Иногда он ловил на себе косой изучающий взгляд Егора. Тот будто присматривался к нему, стараясь что-то увидеть, прочесть на его лице.

Уходя, Егор снова остановил свой тяжёлый взгляд на мальчишке.

— Хожу вот по лесу-то, — сказал он с усмешкой. — Думаю: что, ежели ваш Тришка на меня выскочит?

— Тришка ручной, — насторожился Роман. — Он никогда на человека не нападёт.

— Какой там ручной — дикой, — сказал Егор. — Без ружьишка-то теперь в лес опасно ходить… — Помолчал немного, сверля взглядом Романа, и обронил: — Не нашёл я сетку-то. Как в воду сгинула… Истинно — в воду! Поспрашивал я народ… Никто в то утро не был на озере, кроме тебя… А сетка-то новая, капроновая. Полсотни, как одну копеечку, отдал за нее… Куда ж она подевалась, Роман?

— Не знаю, — пожал тот плечами. — Я ее не караулил.

— А ты припомни… — посоветовал Егор. — Может, ненароком и наткнулся на сетку-то… Бывает такое. Пропадёт сетка, а потом снова на том же месте окажется… Я на озеро-то захожу. Всё думаю: должна сетка-то объявиться. Куда ей деваться? Кроме своих, на озере-то никого не видно. А свои со мной ссориться не станут… Ну, бывайте здоровы, юные натуралисты… — Он с улыбкой взглянул на Майю, всё ещё державшую Гектора. — Крепче держи! — посоветовал он. — Ненароком вырвется и разорвёт меня на куски… — Громко хохотнул и ушёл, немного косолапя. В последний раз меж молодых ёлок блеснуло дуло его ружья, треснул сучок под сапогом, и стало тихо. Лишь дождь шуршал в ветвях да посвистывали птицы, снуя где-то средь ветвей.

— Ты боишься его? — спросила Майя и отпустила Гектора, который заметался по поляне, вынюхивая следы своего врага.

— Дело в том, что сетку его я утопил, — неожиданно для себя признался Роман.

— Ты не умеешь врать, — сказала Майя. — Даже я поняла, что это твоя работа.

— Думаешь, он догадался?

— У него такие злые глаза, а сам улыбается, — сказала Майя.

— Егор никому ничего не прощает, — вздохнул Роман. Ей-то что, она со своим дедушкой уедет в Ленинград, а Роману жить бок о бок с самым злопамятным человеком в посёлке — Егором Пестрецовым…

И снова они идут в глубь леса. Сосны перемежаются с лиственными деревьями: берёзой, осиной, орешником. Всё чаще встречаются толстенные ели. У некоторых вокруг ствола вороха вылущенных шишек. Значит, где-то наверху беличья зимняя квартира. Под сомкнувшимися кронами деревьев не видно неба. Ни одна капля не прорывается сквозь густую листву на землю. Угадываешь, что идёт дождь, лишь по мокрому шелестящему шуму в кронах. Даже Гектор примолк. Раньше то и дело вырывался вперёд и исчезал, а теперь идёт рядом, след в след. И шерсть на спине пса то и дело взъерошивается, а сам он, вертя головой-кирпичиком, издаёт негромкое урчание. Повсюду в глухой чащобе чует Гектор звериные следы. И пахнут они тревожно, угрожающе.