Мари кивнула в знак согласия. Женщина добрая и эмоциональная, она всей душой сочувствовала тем, кто тяжело работал в трудовых лагерях, куда попал не по своей воле; тем, кто сражался с фашистами в рядах маки; бедным евреям, которых методично уничтожал нацистский режим… Сколько жутких преступлений было совершено в эту войну! Повешенные в Тюле… А сколько людей было казнено в Орадур-сюр-Глан в отместку за неожиданное нападение партизан на немецкую военную колонну…

Война принесла много горя всем французам, за исключением разве что тех, кто принял постыдное решение сотрудничать с оккупантами.

Мари разволновалась, вспомнив о Клоде, которого убили в ту же ночь, что и Леони. Этот грубоватый и нелюдимый, но в то же время робкий парень был внебрачным сыном Элоди Прессиго, жительницы Прессиньяка, и Пьера, первого мужа Мари. Узнав о существовании этого мальчика, Мари сначала очень огорчилась, но потом смирилась с очевидным: Пьер, будучи неудовлетворенным их отношениями, постоянно ей изменял. С Леони его связывала пылкая страсть. Но этот факт она предпочитала тщательно скрывать. Такие секреты хранят и из стыдливости, и чтя память умерших. Возможно, Пьер и Леони встретились в раю, обещанном Иисусом в Евангелии…

— А мне, когда я овдовела, посчастливилось снова встретиться с тобой, мой милый Адриан! — вырвалось у нее.

Супруг взял ее руку и запечатлел на ней поцелуй.

— Вы с папой сильно полюбили друг друга, правда? — поспешила спросить Камилла. — Вы быстро поженились и переехали жить в этот дом!

— И предел счастья — у нас появилась ты, моя дорогая девочка! — провозгласил Адриан, которому было приятно ловить устремленные на него растроганные девичьи взгляды.

— Это правда, — подхватила Мари. — Я была так рада переселиться сюда, в этот дом на площади, в самое сердце городка!

Она убрала со лба каштановую прядь. По случаю Освобождения она попросила Матильду, с недавних пор работавшую парикмахером, слегка укоротить ей волосы. С новой прической Мари стала выглядеть еще моложе — ей нельзя было дать больше сорока…

— Мадам Мари, время над вами не властно! — сказала Амели. — Все говорят, что вы самая красивая женщина в Обазине! Но я совсем заболталась, уже поздно, и нам пора домой.

— Это правда! — подхватила, обеспокоившись, Мари-Эллен. — Церковный колокол пробил полночь. Мама будет меня ругать!

— Спасибо еще раз! — сказала им Мари. — Благодаря вам у Камиллы и Нан получился такой замечательный вечер, несмотря на эти непредвиденные хлопоты с роженицей!

— Да, памятный выдался вечер! — подвел итог Адриан. — Я никогда не забуду 26 декабря 1945 года. До нового года осталось совсем немного. Надеюсь, что в сорок шестом жизнь вернется в обычную колею. Наша экономика все еще хромает, до сих пор в ходу талоны на продукты… Хорошо, что эта крупная фирма, «Philips», которая пришла в страну во время войны, продолжает давать людям работу…

— Папа вчера сказал, что в гранитных карьерах есть работа и рабочие приезжают сюда из-за границы вместе со своими семьями, — сказала Жаннетт. — И это очень хорошо для торговли.

— Не будь войны, у нас бы не было нашего чуда! — воскликнула Амели. — Я говорю о теноре Хосе. Если бы он не остался в наших краях, кто бы так хорошо пел в церкви на Рождество? Вы слышали его, мадам Мари? Боже, какой у него голос!

Слова Амели положили начало бурному обсуждению Жаннетт и Камиллой талантов тенора, молодого испанца, который работал в карьере.

Адриан предпочел ретироваться. Он вернулся в спальню с твердым намерением лечь спать.

Мари, разомлевшая от тепла печки, отдалась потоку мыслей.

«Какие они еще молодые и чистые сердцем! — подумала она. — Надеюсь, жизнь будет к ним добра… На мою же долю выпало много несчастий, но и много радостей! И я желаю им узнать такую же любовь, какую мы с Адрианом испытываем друг к другу …»

За годы брака их взаимное чувство ничуть не ослабло. Ее супруг все еще был очень красивым мужчиной, высоким и крепким. Думая о нем, Мари вздохнула, как юная влюбленная.

«Он сумел заставить меня забыть обо всех моих горестях. Волшебной силой своей любви превратил меня в настоящую женщину, пылкую возлюбленную… Я любила Пьера, но он не сумел разбудить мою чувственность. Адриан открыл меня мне самой. И, как говорят, я все еще хороша! В моем сердце живет любовь, а мое тело, наконец освобожденное, жаждет наслаждений. У меня нет повода грустить рядом с Адрианом! И мои дети не уехали куда-нибудь на другой конец света! Скоро я снова увижу Поля, я обещала навестить его в Лиможе, посмотреть на его страховое бюро. Матильда приглашала меня пообедать с ней в Бриве, где она в январе открывает собственный парикмахерский салон. А потом я поеду в «Бори», в гости к Лизон и ее семье. Все прекрасно!»