– Ты не представляешь, что ты значишь для нас, - сказала Джулианна.

Я сжала губы:

– Я, правда, очень боюсь водить ее.

Они засмеялись, и Джулианна сделала десятки снимков, пока Сэм показывал мне основные моменты в машине, а затем она помахала мне, когда я очень медленно выезжала с парковки.

– У тебя отлично получается, - сказал Сэм, когда я щелкнула рукояткой включения поворотников, и повернула направо.

– Я собираюсь проснуться в любую минуту, - я покачала головой.
– Это слишком замечательно, чтобы быть правдой.

Сэм усмехнулся:

– Рад, что тебе понравилось. Это такое облегчение. Мы боялись, что тебе не понравится, и ты расстроишься.

Я подумала о том, как должно быть было для них увидеть разочарование в глазах Олди, когда они подарили ей машину на ее шестнадцатый день рождения.

На следующем светофоре я повернулась так, чтобы смотреть прямо в глаза Сэму:

– Вы не обязаны ничего дарить мне. То, как вы принимаете и понимаете меня, уже больше чем я когда-либо могла просить. Но это абсолютно невероятно. Я люблю это. Я не могу отблагодарить вас сполна.

Улыбка Сэма растянулась во всю ширину, и он откинулся на спинку сидения:

– Не могу дождаться момента, когда расскажу Джулианне, что ты сказала. Она будет так счастлива.

Я нажала ногой на педаль газа, и машина, которая была не просто машиной, сразу же тронулась, подъезжая к ресторану. Когда мы приехали, мне потребовалось еще 10 минут, чтобы припарковаться, а потом Сэм проинструктировал меня, как выключать зажигание и запереть машину.

Мы прошли через автостоянку, и Сэм потянулся к двери, но она распахнулась прежде, чем он успел это сделать. Мэстерсоны вышли, и Каролин громко выдохнула. Ее волосы, цвета платины, тонкие и редкие из-за многих лет обесцвечивания, были свободно собраны в низкий пучок, ее белый воротник выскочил на спине и сложился в передней части. Когда ее рот открылся, все ее лицо сместилось вместе с ним, как будто кожа была такой тугой, что все должно было двигаться как единое целое. Она была почти как скелет, зато ее муж, Гарри, был круглым и тяжело дышал, только из-за ходьбы от их стола до двери. В отличие от Каролин, Гарри совсем не нужно было утруждать себя, чтобы выразить какую-то эмоцию. Только ее глаза двигались, чтобы увидеть на кого она наткнулась. Сэм обхватил меня за плечи, и воздух между нами сразу стал напряженным:

– Привет, Гарри. Каролин.

Каролин взяла себя в руки, а затем выгнула бровь, и посмотрела на меня, будто Сэм только что вытащил меня с городской свалки в честь ее присутствия:

– Итак, она теперь живет с вами?
– ее голос был хриплым и полным презрения.

– Не сейчас, Каролин, - Сэм стал подталкивать меня к стеклянным двустворчатым дверям.

Только я шагнула вперед, как Каролин сделала шаг, чтобы встать перед дверью:

– Ты хоть представляешь, через что нам пришлось пройти, Сэм?
– кипела она от злости.

– Мне, правда, неудобно обсуждать это перед Эрин, Каролин. Пожалуйста, - сказал он, показывая, чтобы она отошла в сторону.

Но она не отошла:

– Я опустошена. Джулианна моя лучшая подруга, и я относилась к Олди, как к дочери. Знаешь ли ты, как это все больно и запутано? Я не могу даже поговорить с Джулианной об этом, потому что у вас теперь новая семья, и она не хочет негатива. Она, что, шутит?

На моем лбу появились морщины. Гарри просто стоял тут. Сэм взглянул на меня, а потом повернулся к Каролин:

– Это право Джулианны. Нашим приоритетом является Эрин, и это не очень хорошая идея, чтобы вы были рядом с ней, учитывая… - он притянул меня к себе в объятия.
– Я искренне сожалею об этом, Каролин. Но я не буду обсуждать это сейчас. Мы все прошли через многое, а сейчас просто не время.

Мы прошли через вторые двери, и нас встретил хозяин. Стены были покрыты яркой краской и украшены фресками, а в динамиках играли испанские мотивы, достаточно громко, чтобы быть услышанными через низкий ропот посетителей. Десятки голов повернулись, чтобы посмотреть как Сэм и я идем по проходу к последней кабинке.

Сэм нервно поерзал, когда официант принял наш заказ напитков, и наклонился, чтобы поговорить:

– Мне так жаль на счет Каролин. Я не знал, что они будут тут. Они стали довольно замкнутыми, после того, как девушки скончались.

– Понятно.

– Джулианна и Каролин разошлись во мнениях по поводу нашего выбора.

– Это, наверное, очень тяжело для Каролин, - сказала я, а Сэм остановился, удивленный моим комментарием, и усмехнулся.

– Да, эм, я уверен, что это так. Джулианна обычно очень… дружелюбная. Каролин не привыкла к тому, что ее игнорируют. Я уверен, что ты почувствовала это небольшое напряжение между нами.

– Они не верят, что я ваша дочь?

Он приспустил свои круглые очки:

– Это неважно для меня или твоей… Джулианны. Для нас главное только чтобы ты плавно перешла в этой ситуации, и… Ох, Эрин. Мне жаль. Это звучит немного по-научному (клинически/как в больнице).

– Тебе не нужно это упрощать для меня. Ты хирург. Я ожидаю, что ты будешь говорить грамотно.

Сэм засмеялся:

– Ну, я не говорю с тобой как твой хирург. Я говорю с тобой как твой Сэм, - я усмехнулась.

Мой телефон зазвонил.