Потом появился со своими «Дозорами» Сергей Лукьяненко. Его уровни сумрака мне показались гораздо реалистичнее: их плавные переходы из одного в другой мне были хорошо знакомы по реальной, ежедневной жизни.

Вот ты увидел в домашнем кабинете знакомого старинные часы с необычным циферблатом на двадцать четыре деления. И уже через час понимаешь, что тот шуруп, на котором они висят, своим острым концом до сих пор чует арктическую стужу за насквозь промерзшей переборкой. А тебе потихоньку стал травить свои старые байки столь же старый морской волк. Как он так плавно перевоплотился из обычного бухгалтера?

А жадный коммерческий директор как-то необычно отреагировал на твой вопрос: «Как пронумеруем груз?» Он вдруг тихо попросил: «Пусть только не “двести”». И уже от его следующих слов в казенном офисе сладковато запахло сгоревшим селом в предместьях Кабула...

Собеседник сказал не «Якутия», а «Якутия». Мелочь? Да вот оказалось, что вовсе нет... — «Мы говорим не Мурманск, а Мурманск...»

Вообще-то еще раньше, чем Желязны и Лукьяненко, о вторжении в нашу жизнь проявлений иных измерений писал Артур Конан Дойл. По пыли на башмаках и особенностям писчей бумаги эти совсем иные миры нам открывал его Шерлок Холмс.

И все это — отнюдь не редкие исключения. Скорее, самым настоящим исключением является полное отсутствие в деловой беседе признаков иных измерений и иных отражений собеседника. Другое дело: этого можно принципиально не замечать и оставаться глухим даже к самым зычным сигналам.

А еще можно просто не подозревать о том, как часто можно почувствовать тепло локтя отсутствующего третьего собеседника, запах «малярийного тумана бразильских болот и сиплого крика караванных верблюдов».

Сегодня мы живем в мире, где торговцы продают одни и те же товары по одной и той же цене. Так почему не сделать ставку на то, чтобы нас отличали хотя бы благодаря умению по-настоящему слышать и видеть?

Бывают продажи конвейерные. В них слышать и видеть не обязательно. Выучи всего несколько слов: «Здравствуйте! Наша компания хотела вам предложить высокосортные фигастеры с боковыми бурбуляторами!» Там делают ставку не на то, что пристойно обсуждать высоким переговорщикам... Там работает лоховская статистика.

До тех пор, пока у нас не выработается элементарная наблюдательность, мы по-прежнему будем продавать не этому конкретному человеку, а какому-то абстрактному среднему покупателю.

Семнадцать лет подряд на тренингах ко мне за стол садятся игроки из состава учебных групп. Но они продают вовсе не мне! Меня они в упор не хотят ни видеть, ни слышать.

Вам не страшно, что ваши продавцы точно так же ведут себя и с самыми перспективными клиентами? И даже если прямо у них на глазах из офисной стены появляется чей-то локоть с тайской татуировкой — они этого умудряются не заметить!

Они не нацелены видеть. Им до сих пор никто не рассказал о том, насколько это важно и нужно!

Вы никогда им не говорили, что все наблюдения за иными отражениями и измерениями — нормальная и неотъемлемая часть той обычной будничной работы, за которую они регулярно получают зарплату? Тогда поспешите их просветить! А то скоро зарплату нахлебникам платить будет нечем.

В иные измерения без таблички «Вход»

Мы обсудили способность человека, переговорщика и продавца засечь артефакты иных измерений — в переговорной атмосфере, деловом партнере, иллюстрациях презентационной папки, мультимедийных эффектах поверпойнтовских банальностей на облезлой стене.

Обсудили и нагло торчащий из стены локоть, и афганские запахи, и чье-то тепло. Да, мы забыли мелодии иных измерений, приходящие к нам сквозь пространство через случайных людей. Не дошли до анализа особых вибраций иных отражений, которые заражают резонансом и заставляют нас трепетать. И не добрались до ретрансляции вестибулярных эффектов, когда от пары особых слов вдруг начинает кружиться и туманиться в голове.

Это навязчиво. И этим увлекаешься. Такие попутные наблюдения начинают украшать будни. По крайней мере, делают их разнообразнее.

Теперь вместе с боссом, который сонно морщится и болезненно потирает пальцами виски, вы слышите сбивчивые гаммы, доносящиеся из недр его разбитого домашнего фортепиано. Созерцание зама по хозработе и процедуры надписывания им этикеток на папках с документами навевает запах казарменного коктейля из гуталина, «Шипра» и водки. От вооруженного вахтера разит высокомолекулярной химией отравляющих веществ. За курьером в офис врывается какофония попсовых клипов и «олбанская» SMS-матерщина. Кто-то приносит тепло последнего рукопожатия, кто-то — запущенный ревматизм, а кто-то — удвоение ВВП и утроение несогласия.