А где же этот?.. Найна попробовала приподнять голову: мышцы шеи двигаются, уже неплохо. Человек подошел, опустился рядом на одно колено, точно собирался принять присягу. Оглядел ее хмуро.

— Это что, яд?

— Да… — получилось почти беззвучно, но Найна, упрямо заставляя двигаться онемевший язык, повторила: — Да.

— У тебя есть противоядие?

— Нет.

Найна увидела, как дрогнуло и застыло его лицо.

— Ты хочешь сказать, что…

Он решил, что она умирает. Смешно.

Может, попросить его исполнить последнюю волю умирающей — снять ошейник? Да и вообще — пусть вновь проявит свою колдовскую силу и попробует ее вылечить!

Помешала ее неистребимая честность.

— Яд не… смертелен. Ухватка обез… движивает… жрать удобнее. Надо только… не шевелиться, иначе и впрямь…

— А ты кидала нож, — сухо закончил Хантер.

Найна двинула головой и поморщилась.

— Сама… виновата. Потащила необученного… да еще человека… Фэрлин бы мне… просто голову откусил!

Хантер помолчал.

— Не думал, что когда-нибудь такое спрошу у оборотня, но чем я могу помочь?

Она криво улыбнулась.

— Ничем. Просто ждать… пока яд прекратит действие… ну гонять от меня ворон… если они решат: я — труп.

Хантер хмыкнул. Поднялся и вышел из поля зрения. Найна попыталась приподнять голову, и человек пересел — так, чтобы его было видно — Найна даже ощутила странную благодарность. Теперь, кроме травы, листвы и неба, она видела его смуглый острый профиль.

— Откуда здесь эти твари?

— Мы зовем их Звери… оттуда же, откуда… мы. — Найна сглотнула. Говорить было трудно, слова получались смазанными. — Кто издавна проник из-за Обсидиана — да и мы не… всесильны… нас мало…

— Они разумны?

— Одними только голод управляет. Как… ползуном. Есть разумные. Когда такой направляет Зверей… нам туго приходится.

Последнего убила Лисичка Бэрина. А появился ли кто-нибудь взамен — время покажет.

И сейчас ей оставалось только ждать. И перестать злиться на свое бессилие, на то, как глупо она попалась — она, опытная и сильная волчица, — да еще на глазах у этого человека… Тем более на глазах у этого человека!

Ей оставалось смотреть либо в небо, либо на него. Найна смотрела на Хантера. И чем дольше, тем больше вертелся на непослушном языке вопрос, который она давно хотела задать.

— Ты мстишь… только… за себя?

Хантер сидел на краю обрыва, глядя на каменоломню. Отозвался, не поворачивая головы:

— Что?

Он сразу ее понял, поэтому Найна не стала повторять вопроса. Ответит так ответит, нет — так… Ответил:

— Нет.

Она так и думала, но собственная догадливость ее вовсе не порадовала: такого не уговоришь и не остановишь… Казалось, продолжения не последует, но человек, по-прежнему не поворачиваясь к ней, заговорил.

…Жили-были на краю села охотник и его молодая жена. Жили дружно, ждали первенца, и даже то, что муж часто отсутствовал, не омрачало их жизни. Главное — у них были дом и семья. Была.

В округе, что ни месяц, то звери пошаливали — то заблудившуюся скотину задерут, то собаку прямо со двора утащат. Люди начали бояться выходить вечером за деревенскую изгородь. А уж когда по зиме нашли остатки припозднившегося обоза — от людей и лошадей одни ошметки мерзлой крови, да вокруг множество звериных следов… Крестьяне и окрестные охотники устроили большую облаву на волков, и нападения прекратились. Как потом выяснилось — лишь на время. Жена умоляла молодого охотника не ходить в лес в одиночку, а тот, знай, посмеивался. Никто ему не страшен: ни зверь, ни ведьма, — потому что был он потомственным сельским колдуном. Да, за себя он не боялся. Но не знал, что следует бояться за нее.

И однажды нашел на пороге дома растерзанное тело жены. Зверь был то ли сыт, то ли вовсе забавлялся, потому что не съел и трети. Лишь к рассвету охотник смог ее оставить, подняться и пойти по ясным следам на снегу. Шел он и шел, пока не понял, что следы ведут по тропинке в дальний хутор. Жила там семья, хоть и нравом нелюдимая, но сельчанам знакомая, промышлявшая охотой и собирательством. Неужели и их тоже?.. Он ускорил шаг и обнаружил, что звериные следы пропали, а к крыльцу ведут отпечатки голых человеческих ног…

Хантер замолчал, и Найна не решилась спросить, что и как было дальше, как он сумел справиться с целой семейной стаей оборотней. Хантер закончил бесцветно:

— Потом сжег их логово. И ушел.

…искать других.

Найна глядела в небо, хотя чувствовала, что человек повернулся и смотрит. Чего он ждал от нее? Каких слов?

Найна закрыла глаза, не желая не то что говорить — даже видеть человека. Жалость, понимание, бессилие убедить в том, что они не такие… Такие. И доказательство тому — Ольгер.